Тим – кошмар ее детства. Сын друзей родителей. Гадкий, наглый. Без тормозов. Арина – домашняя девочка отличница. Переведенная в школу-интернат для детей богатых родителей. Он пообещал превратить ее жизнь в ад, и он сдержит свое слово. Несмотря на то, что эта худшая дружба обернется самой сильной и именно поэтому, такой болезненной любовью....
Пятьдесят девять, шестьдесят…
Оттягиваю рукав пиджак, накрывая плотной тканью циферблат, будто это сделает часы тише.
Выдыхаю. Переворачиваю лист, чтобы приступить к задачам.
Взгляд взметается вверх и сразу вбок. Упираюсь глазами в Азаринское плечо. Это точно издевка судьбы. Как мы могли попасть в одну аудиторию?
Снова смотрю в свой пустой лист. Перечитываю задачу. Минуты через четыре делаю набросок решения и зачем-то снова поворачиваю голову.
Фокусируюсь взглядом на чуть посиневшей скуле Азарина. Отек давно спал, да и синяк уже потихоньку начинает сходить с загорелой кожи.
Интересно, он чувствует, что я смотрю?
Украдкой, как воровка, наблюдаю за Тимом. Он расслаблен, сидит пишет этот дурацкий тест, а у меня пальцы с такой силой ручку сжимают, что больно становится. Подушечки уже побелели от недостатка крови.
Это ужасно. Если бы я только знала, чем закончится та ночь, ни за что бы не стала с ним ругаться. Он же из-за меня… А если бы он разбился?
Снова смотрю на свое решение.
О том, что он попал в больницу, я узнала случайно. От мамы, после обеда. Услышала ее разговор с отцом и сорвалась из дома. Катя сказала, что за больница, но не успела объяснить мне, что его уже забрали. Я трубку кинула. Ну а потом, потом вообще телефон выключила.
В регистратуре мне что-либо рассказывать отказались, ну, кроме того, что Тима там уже нет.
Азарин мой звонок проигнорировал. Все звонки игнорировал, а когда все же ответил, не выслушал.
Может быть, стоило поехать к нему домой? По телефону он говорить не хотел, выключил его даже. Наверное, стоило, но я… я испугалась.
Мне себе было страшно признаться, что все из-за меня. А что, если его родители тоже меня виновной считают?
Что там произошло, толком никто не знает. Авария, не авария… Но факт того, что машину он разбил, есть…
Было стыдно и страшно. Хотя до сих пор ничего не изменилось.
Я опасалась его обвинений, осуждений. Он уехал, потому что я поставила точку… Поторопилась, снова была на эмоциях, как и неделю до. Они неподвластные рациональности. Они меня душат!
Вписываю в бланк ответ. Выдыхаю.
Снова на него смотрю. Уже по инерции. Только вот не ожидаю, что Тим тоже повернется.
Пара секунд. Наши глаза встречаются. Меня прошибает током. Замираю.
Пошевелиться не могу, только в горле сухо. Очень-очень. Смотрю на него, как мышь из норки.
