Я сейчас же подключу коллег из ОБЭП, и они дадут этому, — трясет папкой, — ход. Тем временем я займусь младшим. Лично проведу допрос потерпевших. Ждите моего сигнала.
И я жду. Практически весь день, запершись в кабинете, меряя его шагами и не имея сил погрузиться в работу.
И мои ожидания награждаются коротким:
«Добро».
Одно слово развязывает мне руки. Подхватываю пиджак, мобильный и ключи от машины со стола и широким шагом покидаю кабинет, жестом давая понять секретарше, что все дела не сегодня.
С визгом тормозов срываюсь с места и мчу по адресу, указанному в папке Влада на Киреева — младшего.
Паркуюсь подальше от подъезда по определенным причинам и пешком иду к тому, в котором проживает Степушка. В этот момент как раз выходит мужчина с собакой и вежливо придерживает мне дверь, пропуская внутрь.
Не дожидаясь лифта, взлетаю по ступеням на нужный этаж и зажимаю кнопку звонка. По ту сторону двери слышатся шаги, возня, какой-то мат. И пока Степан не спеша идет открывать мне дверь, в голове хаотично проносятся воспоминания.
Сломленный и потухший взгляд Богини. Ее первый приступ панической атаки. Ее слезы. Боль. Резкие защитные движения при избиении. Обреченный голос. Первое и единственное фото нашего нерожденного ребенка.
Поэтому едва Степан в одних трусах открывает входную дверь, я, не стесняясь и не сдерживаясь, от души впечатываю кулак ему в нос. Раздается приятный моему сердцу звук ломаемых костей. Киреев делает несколько шагов назад, воя и хватаясь за нос, заливая все вокруг кровью.
Одной рукой пытается сохранить равновесие, но все равно заваливается на пол.
— Здравствуй, долбоеб.
Пока Киреев-младший пытается сфокусировать на мне взгляд и понять, кто я такой, из спальни на наши крики выглядывают две голые девицы. Они удивлены, но не выглядят испуганными. И догадываюсь, почему: даже с этого расстояния я могу увидеть их расширенные зрачки и неестественно блестящие глаза.
— Свалили нахрен, если не хотите попасть под раздачу за компанию.
Несмотря на то, что шлюшки под препаратами, они не растеряли остатки мозгов: скрываются в спальне и меньше, чем за минуту, собирают вещи и просачиваются на выход.
— Хакимов, — тянет Степан, садясь на полу и зажимая сломанный нос. — Надо же, какая неожиданная встреча.
— Угу. Надо поговорить.
Не разуваясь, прохожу в квартиру, вцепляюсь в плечо Киреева и волоку тело в гостиную, швыряя на пол лицом.
— Какого хуя?! — взвывает, снова ударяясь носом.
— Я объясню. Все дело в моей невесте.
