Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
Господи, сколько же ей пришлось пережить за те дни пока мы искали, думали…
Вдыхаю глубже, пытаюсь контролировать свои эмоции, но следующее предложение всё равно выходит со стальными нотками.
— Не хочешь признаваться, — отвожу взгляд. — Я всё равно завтра узнаю. Тебе придется сказать полиции, они приедут завтра.
— Нет! — почти крик. Морщится и пытается через боль мотать головой. — Пожалуйста, не надо!
Хорошо…
Боже, как больно…
Превозмогая тупую, ноющую боль в груди, да и в принципе по всему телу, встаю с больничной кровати.
Они ещё не скоро сойдут, знаю по опыту.
В углу на стуле лежит чья-то одежда. Спортивные штаны и пайта — мне подойдёт. Да простит меня владелец этой роскоши.
Согнуться, чтобы натянуть штаны, получается с раза третьего. Боль простреливает так, что в глазах мутнеет и скачут черные пятна. Но это ничто, бывало и хуже, такое вытерпеть мне под силу.
Выглядываю в коридор, Евгений стоит у поста и разговаривает с врачом.
А он оказывается совсем и не плохой, не такой заносчивый мажор, каким его считала.
Помог…Неожиданно, если честно. И друзья у него что надо.
Когда Самсонов вёз меня в поместье, я успела проститься с жизнью. Знала, что второго шанса сбежать он мне не даст. А наказание будет публичным и болезненным. Собственно, так и вышло.
Избивали меня трое, благо смена была Алёшеньки и его приспешников. Он всегда питал ко мне «теплые» чувства, как он выразился…
«Хочу тебя трахать единолично».
Избиение было в полсилы, иначе бы спасать просто некого было.
Отворяю створки. Второй этаж и общий балкон с решётками. В конце балкона пожарная лестница, к ней и топаю, предварительно прихватив вилку со стола. Ногу тянет, а адская боль пронизывает каждую клетку. Сцепляю зубы посильнее и присаживаюсь на корточки.
Я могу открыть любую дверь с замком. Годы практики позволяют без труда и эту открыть. Делаю первый шаг по лестнице вниз и чуть ли не падаю в обморок от боли.
Перевожу дыхание и поворачиваюсь спиной, в такой странной позе спускаюсь вниз.
— Ну, жить ты определённо будешь, Ненормальная, — слышу разочарованный знакомый голос, едва моя нога касается асфальта.
Медленно поворачиваюсь и напарываюсь на острый темный взгляд. Буравит, будто дыру жаждет проделать.
— Ты вообще с головой не дружишь? — прищуривается и делает шаг ко мне. — Ты хоть понимаешь…
Замолкает.
