В итоге я бросаю сборы, вызываю такси и еду на кладбище.
В середине марта тут сыро и холодно, как тогда в ноябре. Я кладу на могилу небольшой букет ее любимых тюльпанов, купленный где-то по дороге, и остаюсь смотреть на улыбающуюся мне с памятника Викторию.
Моя настоящая мама.
Как бы сложилась моя жизнь, если бы она не сделала с собой то, что сделала?
Я бы знал Лизу как падчерицу подруги моей матери.
Мы бы выросли вместе, и я бы с самого детства ее любил, а не обижал в попытках подавить в себе это чувство.
Я бы не резал ножницами ее платья и не обзывал обидными словами.
Наоборот, я дарил бы Лизе цветы и говорил, что она самая красивая девочка на свете.
И не было бы у меня других девушек, кроме нее. Ни одна бы не сравнилась с Лизой в моих глазах.
Думаю, мы уже могли бы быть женаты. Каждую ночь я бы засыпал с Лизой, а каждое утро я бы с ней просыпался. И моя нирвана не закончилась бы никогда.
Все в наших жизнях было бы по-другому, не прыгни моя настоящая мать с крыши.
И все-таки…
Умереть — это лучшее, что Виктория Степанова могла для меня сделать.
Глава 77
По дороге с кладбища домой начинается сильный дождь, что почему-то опускает мое и без того плохое настроение ниже плинтуса. Собирать вещи для переезда в другую страну на постоянное место жительства оказалось морально тяжело. В отпуск чемоданы упаковываются с куда большим энтузиазмом.
Когда я собираю большую часть своих вещей, возникает вопрос, что делать с Лизиными. Мы расстались полгода назад, но даже ее зубная щетка до сих пор стоит в стаканчике вместе с моей.
Не долго думая, начинаю сваливать ее барахло в мусорный мешок. Косметика, фен для волос, нижнее белье, которое я ей покупал, платье, несколько пар обуви… Собираю это все в пакет и спускаю в мусоропровод.
Вернувшись в квартиру, я падаю на кровать и просто смотрю в потолок. Ощущение — будто с Лизиными вещами я выбросил часть своей жизни. Хотя, наверное, так оно и есть. Я опускаю веки и под звук грозы за окном медленно проваливаюсь в сон.
Меня будит настойчивый звонок в дверь.
Я подскакиваю на кровати, но не сразу понимаю, что звонят в мою квартиру. За окном уже стемнело, но ливень до сих пор идет. Тру ладонями лицо, пытаясь прогнать сон, и иду открывать.
На пороге стоит Лиза. Мокрая насквозь, тяжело дышит. Я сначала даже не верю своим глазам и несколько раз моргаю.
— Можно войти? — спрашивает, пытаясь отдышаться, будто после забега.
— Да-да, конечно, — отмираю и спешу раскрыть шире дверь, чтобы впустить ее в квартиру.
