— Традиционный деликатес в Сардинии. Готовится мухами. Личинки мух помещают внутрь сыра пекорино, те его переваривают, доводя до нового уровня ферментации, а потом сыр едят вместе с этими живыми опарышами.
— Кстати, опасная вещь. Желудочный сок не всегда их убивает, а личинки могут пробурить желудок или кишечник. Опасная, но вкусная, — добавил Гарик, откинув с лица длинные тёмные вьющиеся волосы, чистые, свежие, вкусно пахнущие.
Когда не стягивал в хвост, он был похож с ними на Иисуса Христа с картины Ива̀нова, того, что останавливает Марию Магдалину «Не прикасайся ко мне», а когда стягивал — тоже на Христа, только другого, с картины Поленова.
В общем, как ни крути, ему бы превращать воду в вино, ходить по воде и прощать грешниц, а он язвил, пошлил, козлил и всячески портил себе карму. Хотя иконописный образ, глядя в его большие тёмные глаза, с трудом получалось выкинуть из головы.
— Надо бы тебя подстричь, — сказала я. — Хотя бы кончики.
Тогда волосы лягут тугими мягкими спиралями, ещё красивее и непослушнее, чем сейчас, когда он заправлял их за уши.
— Только не говори, что ты ел, — брезгливо сморщилась Вета, напомнив про сыр. — Хотя о чём я? Ты же сказал: опасно.
— Да, опасность — моё второе имя, — скривился Гарик, не выносящий банальности, и посмотрел на меня. — Надо бы, но необязательно, если тебе некогда, пусть растут, — тряхнул он головой, прекрасно зная, как нравятся мне его кудри. — Ну и что ты предложила? — сверлил он меня взглядом. Блестящим от вина и слегка тоскливыми. А может, просто так падал свет.
Я прикрылась бокалом, делая вид, что пью: увы, но мне тоже пришла на ум банальность и мне было стыдно признаться.
— Крис, не томи, — покачал головой Гарик.
— Ну-у-у, дело было на голодный желудок, а у меня тяжёлое утро…
— Стейк! Пасту! Цезарь! Пиццу, — перебивая друг друга, предлагали они варианты.
— Приз тому, кто угадает! — выкрикнула я.
— Желание! — поддержала Вета.
— Идёт! — согласилась я.
— Тартар из говядины. Хинкали! Рийет из утки. Кролик в сметане! Равиоли.
Чизкейк! Фруктовый салат! Ризотто, — сыпались версии: от Гарика поизысканнее, от Виолетты попроще.
— Десерт, — подсказала я.
— Шоколадный торт! — тут же показал на меня пальцем Гарик.
— Да, — выдохнула я.
— Да, да, да, да, — счастливый и довольный своей победой, отстреливался он пальцами.
— Ты знал, чёрт подери! — надулась Вета. — Она всегда жрёт шоколадный торт, когда ей хреново.
— Ты тоже знала, — показал на неё Гарик. — А она подсказывала. Но желание моё.
