В серой будне дачного района, где солнце прячется за облаками, Андрей вдруг понимает, что не может оставить угрозы без внимания. Внедорожник, следовавший за террористами, внезапно исчезает из виду, превращаясь в мишунарскую дорогу. Андрей решается на риск и пойдет на разведку, оставляя после себя лишь крохотную надежду не стать следующим жертвой....
Но это к лучшему. Для нас к лучшему. Если мы уйдем до того, как русские атакуют аул, нас никто не будет искать.
– Куда же мы пойдем?
– Я знаю, куда. Это далеко, но там мы будем в безопасности. А потом я свяжусь со своими друзьями, и они заберут нас. У меня в Крыму свой дом, до моря метров сто. Дом в небольшой деревушке, где меня знают под другой фамилией. Там мы оформим брак и будем жить. Долго и счастливо. Деньги у меня есть. Много денег. У нас будут дети, у нас будет все. Главное – до рассвета уйти из аула. Ты знаешь здесь каждую тропу, каждый валун.
Женщина, слова Кабадзе для которой явились бальзамом на кровоточащую рану, села, задумалась. Затем спросила:
– Русские наблюдают за аулом?
– Не знаю, я же не связан с ними, но думаю, что наблюдают, по крайней мере должны.
– Нам надо добраться до дальней тропы, что за постом, который охраняет дорогу со стороны Хаба-Юрта.
– Ты имеешь в виду змеиную тропу?
Кабан знал об этой тропе, специально не сообщив о ней Тимохину, но играл в простачка, полностью доверившегося женщине.
Лейла ответила:"
"– Да! По ней мы можем выйти на перевал и спуститься на плато, сразу уйдя в лес. По лесу добраться до Хаба-Юрта. Но и там, наверное, будут русские?
– Мы не пойдем в Хаба-Юрт. Достаточно выйти на перевал, в лес и подойти к селению со стороны Кентумского ущелья. Ты знаешь, как отсюда выйти к этому ущелью?
– Да! Я была с отцом в старой крепости. Давно. А потом Керим заставлял нас, женщин, носить в лес продовольствие, в схроны.
– Уверена?
– Да!
– Хорошо. А как нам выбраться из аула в условиях наблюдения за ним спецназовцев?
– Мне надо подумать.
– Подумай, дорогая, у нас еще есть время.
Лейла встала, набросив на себя порванную рубашку Кабана, уже не стесняясь своего полуголого вида. Подошла к окну. Вновь задумалась. Кабан терпеливо ждал. Наконец она повернулась к нему:
– Мне надо сходить к себе, Лечо!
– Зачем?
– Потом объясню. Кажется, я придумала, как нам уйти, но для этого мне надо кое-что уточнить и кое-что принести сюда.
– Хорошо, иди! Думаю, тебя не следует предупреждать о том, что, если кто-нибудь узнает о наших планах...
Женщина прервала мужчину, хотя это и не принято на Востоке и на что Кабан в настоящей ситуации не обратил никакого внимания:
– Не беспокойся, я, может быть, и глупая, раз стала наложницей тупого слюнтяя Хана, но не до такой степени, чтобы губить свою судьбу. Свое будущее!
– Ты права.
