Джон прислушался, повертел головой и заговорил с сожалением и страстью:
– I don't understand… It's so pity! I understand not a word! But I will learn! Do you agree, oh, my Russian goddess? I will put the whole America down to your feet!
Бабка тоже в свою очередь прислушалась и отмахнулась:
– Врет! Много обещает – значит, врет…
– Ну почему обязательно врет? Может, у него любовь, с первого взгляда?
Американец встрепенулся:
– Любоф, любоф! Джон любоф! Рашен любоф! Оксана удовлетворенно и грустно рассмеялась:
– Вот видите, влюбился.
А вы говорите, врет…
Сова бросила тряпку, подошла и, подбоченившись, взглянула на одного, потом на другую."
"– Не прикидывайся дурочкой, – сказала проницательно. – Будто сама не видишь… Он же трус! Эвон как верещал: партизаны, мафия! Силком операцию сделали. Скажу тебе по секрету: в госпитале они все влюбляются, любой подол покажи. Раненые, они как пьяные. А заживет у него – сразу и забудет. Вон дед тоже! И осеклась.
Дременко, спавший на лавке, неожиданно сел, как ванька-встанька, и совершенно трезвым голосом спросил:
– Слышу я, о чем это вы тут разговариваете ! А ты, Елизавета Трофимовна, не встревай, когда молодые беседуют.
Тебе-то какое дело?
– Ага! – ухмыльнулась та. – Подслушал! И что? Загорелся? Вздумал американцу дочку отдать?
– Не твое дело! – отмахнулся голова и пихнул в бок переводчика. – Хватит спать, работай! Переводи! Тут такой интересный разговор состоялся.
Тот подскочил, завертел глазами:
– Стреляют? Партизаны?
– Не стреляют, а говорят.
А ты спишь на работе! Переводи!
– Но Джон молчит…
– Конечно, теперь молчит, раз все уже сказал. Думаешь, чего он ей все руку-то жмет?
– Это не переводится…
Сова обидчиво поджала губы, схватила тряпку и принялась оттирать печную плиту, сердито поблескивая глазками. А Дременко пересел поближе к Оксане и с интересом глянул на Джона:
– Скажи-ка мне, дочка, у него какое ранение?
– А чего это ты следствие наводишь? – встряла Сова. – Сами же подстрелили американца, а теперь сами допрос устраивают…
– Вас, Елизавета Трофимовна, не спрашивают! Так чем его ранили?
– Ты в моей хате! – возмутилась Сова.
– И не одергивай! Совесть-то имей!
– Я голова администрации! И провожу дознание.
– Ой-ёй-ёй – голова! Ты голова у хохлов! А сидишь в России!
Тарас Опанасович ее проигнорировал.
– Чем, говоришь, ранен?
– Осколком. – Оксана отняла свою руку у Джона.
– Где осколок? Мне нужен для отчета. Меня спросят.
