На следующий день детям принёс мороженое.
— Какой же хороший мужик. Представляю, как он расстроился. Это же просто удар по самолюбию.
— Ну так и выходи за него, Егорушка, раз такой хороший. В общем-то, он мне нравится, но не нравится детям. — Поднимаю другую рамку и подношу поближе. — А вот, кстати, матка, Егорушка, которую мы с тобой в прошлый раз пометили. Ну вроде всё хорошо у неё, брюшко здоровое, длинненькое.
— Ладно, — обижается Егор, — больше не буду к тебе лезть с Афанасием, решай сама.
— Да неужели? — смеюсь я, и мы продолжаем работать.
К вечеру я очень сильно устаю. И, съездив в банк, возвращаюсь довольно поздно. Мы слегка просрочили кредит по дому за этот месяц, и банку это активно не нравится. Дом мы покупали, ещё когда Иван был жив, кто же знал, что теперь всё это ляжет на мои плечи. Но ничего, главное, завтра удачно продать партию мёда и тогда я смогу расплатиться. Голова кругом. Сейчас мёд самый ранний, и он же самый полезный. Его хорошо берут.
Дети встречают меня с шумом и визгом.
Снова чумазые и босые девчонки играют в футбол. Улыбаюсь и, несмотря на усталость, присоединяюсь к ним.
В этот момент к дому подъезжает какая-то незнакомая машина.
Из неё выходят двое мужчин и женщина. Дама фыркает, едва не поскользнувшись на огрызке. Сколько раз говорила девочкам не бросать где попало остатки фруктов. А может, это Гришкина работа, он вечно всё вытаскивает из мусорки.
Незваные гости здороваются и представляются инспекцией по делам несовершеннолетних, а Аська размазывает грязь по лицу и прячется.
Дети не отвечают, словно чувствуют неладное. Мне тоже не нравится эта женщина. На ней типичный костюм административного работника. Я же не успела переодеться, и она с отвращением смотрит на мои грязные джинсы. Хорошо хоть комбинезон сняла.
— Не рановато ли босиком разгуливать?
— Я же вам говорила, земля ещё холодная. Девочки, обуйтесь.
Старшая привычно никак не реагирует, а младшая садится на бетонные ступеньки и начинает натягивать кеды с оборванными шнурками.
Я купила ей новые, но она отчего-то всё время таскает именно эти. Говорит, любимые, их ещё папа на рынке брал на вырост, они ей уже маленькие, к тому же шнурки завязывать Ника так и не научилась, и они висят у неё грязными веревками.
— Девочкам на камне холодном сидеть нельзя. — Никуша ничего не отвечает, только смотрит на тётеньку волком.
Дома я ещё не была и примерно представляю, что там творится. Зачем они явились? У меня аж сердце в груди от подозрений стынет.
