Я уже стала привыкать к близости его тела, к ощущению гладкой, упругой кожи под пальцами, к тихому дыханию, которое с каждым днем становилось ровнее, к мерному биению его сердца рядом с моим. И к снам, в которых неизменно встречалась с братом.
Утро четвертого дня все изменило.
Я проснулась от ощущения, что на меня смотрят. Распахнула ресницы и утонула в ясных темных глазах. Ни мути, ни болезненной пелены — лишь настороженность и легкая дымка усталости.
— Мири… — Саллер медленно поднял руку, легко скользнул пальцами по моему подбородку.
— Мири… — повторил зачарованно, как будто не верил тому, что видит.
Я тоже потянулась к нему, зачем-то потрогала лоб, заботливо убрала прилипшую к коже прядь волос. Хотелось лишний раз погладить, нежно провести подушечками пальцев по лицу. Окончательно поверить, что он вернулся.
— Доброе утро, Рэм.
Я так привыкла за эти дни касаться его, обнимать, разговаривать, обращаясь по имени, что не сразу поняла, что сделала, как его назвала. Потом сообразила, попыталась отдернуть ладонь, но Саллер не дал — перехватил ее, прижав к щеке.
— Я сплю… — сделал он вывод, не сводя с меня изумленного взгляда, — или умер и попал в Эльварис.
— В лучший мир? — Усмехнулась невесело. — С гуриями?
— Что?
— Неважно. — Чуть заметно покачала головой. — Не спите и не умерли. Вы точно нет… К счастью…
Недосказанность повисла в воздухе, мгновенно разделяя нас.
— Мэарин?.. — Вопросительное удивление в голосе герцога мгновенно сменилось тревогой. — В чем дело?
Убрала от его лица руку, но полностью освободиться так и не удалось.
Рэм снова поймал мою ладонь, накрыл ее своей, повторил настойчиво:
— Что случилось? Где… Трэй?
Закусила губу, смаргивая подступившие к глазам слезы. Если он еще раз спросит о «муже», точно разревусь.
Герцог судорожно стиснул мои пальцы, приподнялся, оглядывая поляну, себя, и хрипло выругался. Через минуту он уже сидел, хмурый, сосредоточенный. Рот крепко сжат, брови сдвинуты, а тело напряжено так, словно он вот-вот сорвется в бой с очередным противником.
Покосился на «клен», скривился, отодвинулся подальше и потребовал:
— Рассказывайте.
Собственно, говорить было особо не о чем. Сражение мэссер вспомнил сам, а история о том, как мы попали на поляну и что делали, то есть я делала, много времени не заняла.
— Трэй не успел отойти от второй повозки, — закончила безжизненно, — упал внутрь, и она взорвалась. — Я резко развернулась к Саллеру. — Но он ведь мог выжить… Мог! Правда? Вильм… ваши люди наверняка спасли его.
