— Такие же москвичи или гости города. Среди простых людей и маги иногда встречаются. Но вот у нас тут полно места, а у них яблоку негде упасть.
— Да уж не радостно, — ответил я. — Только вот это хоть какой-то порядок. Равные привилегии для всей владетельной аристократии позволяют и простым людям иметь равные права, закрепленные в законе. Не будь закон единым для всех — и каждый конкретный обладатель силы мог бы поработить любого, кого пожелает. И пахали бы они в поле без всяких автобусов. А если бы привилегий не было вообще… Тогда с чего бы аристократам, владельцам земли и корпораций, магии и техники, вообще такому закону хотеть подчиняться?
— Подчинились бы! — вдруг запротестовала Юля.
— Раз у них и так вся власть, зачем им формальные привилегии? Чего всем этим князьям не хватает?
— Страха и почтения, Юля.
— А? О чем вы?
— Им не хватает страха и почтения, который с рождения должны впитывать миллиарды людей, глядя на незыблемые законы, не меняемые веками, на провал любой попытки их изменить. А дашь людям одну уступку — что станешь делать, когда они потребуют вторую? Призывать к благоразумию?
Я усмехнулся.
Не то чтобы я сам был сторонником того, что говорил ей. Но определенная логика в этом есть. Во всяком случае, все правители, с которыми мне довелось поболтать в мире мертвых — хоть великие, хоть ничтожные — всегда придерживались этой мысли об опасности формальных уступок. В той или иной форме.
А значит, стоит брать во внимание такую логику.
— Ну… Я не знаю. Почему бы и не обратиться к благоразумию? — растерянно спросила Горская, тряхнув своей черной как ночь косой.
— Попробуй как-нибудь. — улыбнулся я в ответ. — Хотя бы в масштабах небольшой толпы. Не сплоченного коллектива идейных соратников — а толпы незнакомцев. Впрочем, надеюсь, тебе никогда не придется таким заниматься.
Юля надолго замолчала, глядя в окно. А затем мы сменили тему, остаток пути просто обсуждая красоты столицы."
"Только вот болтовня быстро перестала меня занимать. Еще когда мы садились на автобус, я заметил неприглядного типа в серой кофте с капюшоном.
Тогда он быстро подбежал к транспорту, запрыгнув в него в самый последний момент.
И все бы ничего, но он не отрывал от меня взгляда.
И, спустя где-то полпути, я смог убедиться — серый следит именно за мной. Когда автобус чуть опустел, я предложил Юлии пересесть в другой его конец, делая вид, что никакой слежки не замечаю.
Конечно, преследователь через пару минут тоже пересел, оказавшись за прямо за нами.
