В сердце улицы Мира зазвучала старая французская мелодия, а Катерина переживает волнения за своего Марка Василевского, который забрал учебники из ее рук. Здесь все наполнено теплой дружеской атмосферой и незабываемыми моментами школьной жизни.
Только не обижай Амелию…
– Знаю я всю эту ваше девчачью солидарность, – поморщившись, начал Третьяков.
– При чем тут солидарность? – решила отшутиться я. – Просто за твое здоровье беспокоюсь.
– А-а-а, – протянул Даня, – ты об этом.
Вспомнив обо всех увечьях, которые Амелия успела нанести Третьяковым, мы с Даней переглянулись и рассмеялись.
В палате появился Никита. Поставил вазу на место и выразительно посмотрел на друга, мол, все, Даня, уматывай. Довольный Третьяков поднялся со стула и, пятясь к двери, громко произнес:
– Ты только не говори Амелии, что она мне нравится.
– Что ты! Я – могила! – со смехом пообещала я, думая, что ни для кого уже не было секретом, как Даня относится к Циглер. В том числе, и для самой Амелии.
– Я так красиво буду за ней ухаживать, она не устоит!
– Иди ты уже! – засмеялся Никита.
– Никит, жду тебя на первом этаже. Поправляйся, Вер! – Последние слова Даня выкрикнул уже из коридора. Тут же до нас донеслось шиканье старшей медсестры.
С Никитой мы долгое время просто молчали.
– Вера, я ведь просил тебя никуда не ходить, – каким-то сдавленным голосом наконец произнес Никита, не поднимая головы. – Почему ты такая упрямая и все делаешь наоборот?
Я только пожала плечами.
– Я ведь решила, что Люсе может понадобиться моя помощь…
– А я как подумаю, чем все могло закончиться… Я слишком в тебя влюблен, чтобы это пережить."
"Никита перехватил мою руку и прижал ладонь к своим губам.
Яровой по-прежнему не поднимал голову и только держал мою ладонь у своего лица. Я чувствовала его горячее дыхание. А у меня в памяти всплыл тот вечер, когда отец слег с температурой, и я приносила ему в постель чай.
– Пока тут лежу… – начала я каким-то чужим надорванным голосом, который в любую секунду мог сорваться. – Все думаю, чего мне на самом деле все это время не хватало.
– Мм? – промычал Никита.
– Мне просто хотелось, чтобы обо мне хоть кто-то по-настоящему беспокоился…
На мою выписку из больницы пришли все ребята.
