— Нет, спасибо! — Ухмыляюсь, представляя, как будет выглядеть Фридман в своей неизменной байкерской косухе и кипе среди наших именитых искусствоведов.
— Волнуешься?
— Есть немного.
Очень даже много! Персональная выставка. Марк прав: моя первая настоящая выставка. К этому дню я шла всю свою жизнь, с того дня, когда первый раз взяла в руки кисть.
— Да нормально все пройдет. Максим, кстати, где?
— Должен скоро подъехать. У него дела.
Фридман удивленно приподнял брови, но, как и полагается хорошо воспитанному человеку, дальше расспрашивать не стал.
Максим Генварский. Муж. Любимый. Учитель. Самый близкий друг. Человек, который стал для меня всем. Я совершенно не представляю без него своей жизни.
Пальцы коснулись обручального кольца.
Мы поженились тем же летом, в августе, когда вернулись из путешествия по Европе.
— Я три недели прожил со смертным приговором, Марина. И много чего понял — например, не надо на завтра откладывать свадьбу с той, на ком хочешь жениться сегодня.
Макс сказал мне это в Париже, когда мы гуляли по Рю де Риволи.
Генварский сдержал обещание и привез меня тогда во Францию. Он вообще всегда держит свои обещания. Тем нашим первым летом мы на машине объездили несколько стран. Я часто вспоминаю именно то путешествие, хотя с тех пор где мы только вместе не побывали, но тот первый раз я вспоминаю чуть ли не каждый день.
Абсолютное счастье.
— Фридман, когда успел? — недовольный голос Грина раздался прямо под ухом. — Я надеялся, Марина здесь одна.
Они не любят друг друга.
Но любят меня. Огромный, пугающий своей внешностью великан с самым добрым сердцем на свете и желчный саркастичный высокий блондин, который прет как танк по жизни, не замечая препятствий.
Сашка был у нас на свадьбе. Сказал пару ядовитых тостов, недвусмысленно намекнул, как не повезло невесте, но незаслуженно подфартило жениху. А мы с ним подружились — я просто пропускаю мимо всю его специфическую манеру общения и вижу в нем по-своему обаятельного человека, который спас жизнь моему мужчине.
— Это тебе. — Грин кивнул на стоящего сзади работягу с огромной корзиной роз.
— Видимо, из личных запасов, — глубокомысленно проговорил Фридман. Его тактичность не распространяется только на одного человека — Алекса. Краешки лепестков изначально белых роз были насыщенно-зеленого цвета.
— Спасибо, Саш!
Крепко обнимаю друга, отменившего встречу с инвесторами, которых уже полгода обхаживал, только для того, чтобы быть сегодня рядом со мной. Поддержать меня.
