— В благодарность за нашу беседу я дам тебе два совета и одно обещание. Совет первый: выдай каждому из переселенцев какой-никакой самострел с двумя дюжинами болтов[161], и пока вы будете в пути — учи их стрелять. Случись что — будут стоять болты на заборолах[162] острожков, а в обычное время охотой пробавляться.
Сделав малую паузу, достойный сын своего отца продолжил:
— Совет второй — не примучивай сильно местных людишек, а лучше и вовсе приручи их. То тебе сторицей вернется. Ну а обещание мое будет простое: если исполнишь все, что батюшка тебе повелел, быть твоему сыну, а через него и всей твоей семье, у меня в чести великой.
Конец их общению положил новый свист, такой сильный, что окольничему поневоле захотелось прикрыть уши. Наследник же просто поморщился, что тут же подметил стоявший невдалеке сотник:
— Иулин, а ну ко мне!
Подождав, пока могучий страж с широченной грудью подбежит поближе, старшой царевичевой стражи на него тихонечко напустился:
— Совсем сдурел?.
. Хочешь Димитрия Ивановича глухим сделать?
— Дык!.. Он же сам и повелел со всей силы!..
— А догадаться харю-то в сторонку поворотить, когда свистишь? Не судьба?! Вот что, ты лучше вон там встань.
Провожая взглядом порысившего на другой край поля бойца, сотник тихонечко вздохнул:
— Силушки-то много, да вот умишка совсем нет.
Меж тем на поле уже вовсю шло шумное действо: три четверти игроков сцепились в одну большую кучу, под низом которой где-то вроде как был мяч, а оставшаяся на ногах и в некотором отдалении часть активно общалась — в основном кулаками и локтями, но некоторые умудрялись одарить своего противника и увесистым пинком.
Чу!.. Из кучи выполз-выбрался игрок, прижимающий мяч к груди, поднялся на ноги…
— Куда?!!
— Лови!..
— Дави!
— В дыхло ему, в дыхло! Да коленкой надо, дурень!..
— Мне бросай!
Повторить красивый забег Тарха Адашева никому не удавалось: «бегунка» обязательно перехватывали, сбивали на землю, вырывали мяч, едва оставляя целыми руки, после чего очередной счастливчик сам летел на землю, пропустив сразу несколько ударов.
Никто не хотел уступать — во-первых, родовая гордость, а во-вторых, победившая команда шла в царские мыльни вместе с Димитрием Ивановичем. Проигравшие же… Им доставалась только горечь поражения и незалеченные ссадины да синяки. Ну и хорошая взбучка, но уже дома, от недовольных отцов.
— Хватай гада!..
