— Э-э-э…
Оглядевшись по сторонам, мужчина шагнул к резной подставке для книг и бережно уложил на нее второй том «Сказок». Тихо щелкнули застежки, мягко и почти неслышно прошуршал пергамент страниц, и на следующие пять минут в светлице установилось полное молчание.
— «Сказ о Гадком утенке»… Я правильно понял, что одна книга для меня — и по одной братьям моим и сестре?
— Да, государь-наследник.
Как-то непонятно вздохнув, царевич спокойно напомнил:
— Я же дозволил тебе обращаться ко мне по-простому, когда мы наедине! Хвались дальше, Иван Федорович.
Еще одна стопка книг (на сей раз скромнее размерами) увидела свет:
— Прошу, государь-наслед… Гхм… Димитрий Иванович.
Приняв на руки пахнущее кожей и свежей краской издание, хозяин покоев заинтересованно хмыкнул:
— Сказание о Великом княжестве Литовском и королевстве Польском, со слов думного дьяка, печатника и головы Посольского приказу Ивана Михайловича Висковатого писанное.
Слегка улыбнувшись, юный властитель тихо пробормотал:
— Как же, верю.
Вот прямо забросил все свои дела — и текст наговаривал.
Быстро пролистав полторы сотни страниц, наследник выдал первое за все время недовольное замечание:
— Почему так мало иллюстраций?
— Прости, Димитрий Иванович… Чего мало?
— Картинок мало, Иван Федорович. Почитай и нету их!
— Так некому у меня их малевать-то. Лик красивый или там богатыря из сказки — еще можно, а чтобы улицу какую или там литвина богатого — ну никак.
Наш богомаз уж как только над этими картинками не бился! Говорит, если бы он все своими глазами видел, то, может, чего и получилось бы. По-всякому уже думали да пробовали…
— М-да. Это что?
Перевернув увесистый том другой стороной, десятилетний мальчик вновь хмыкнул:
— «Первое путешествие Ивана-морехода».
Вновь полистав страницы, автор первого на Руси приключенческого боевика остался доволен — на иллюстрации к его небывальщинам таланта неудавшегося иконописца все же хватило.
Меч размером с весло, птица Рух, способная в один присест сожрать пару слонов, отвратные рожи османов… То что надо для не избалованной художественными изысками читательской массы."
"— Хвалю. Что здесь?
— Книжицы малые, с листами из бумаги, четыре дюжины штук. А тут особливый заказ.
Из предпоследнего узла на свет явилась самая настоящая книга-исполин, шириной в полметра, длиной чуть более чем метр, да и толщина ее тоже. Внушала.
