— О, э-э-э… — Остин прочищает горло, прежде чем выпрямиться и неловко улыбнуться мне. — Виноват. Что мы празднуем?
— Айзек купил еще один клуб, — сообщает мама.
— Ни хрена себе, — говорит он. — Где?
Айзек начинает вкратце рассказывать о новом клубе, делясь с нами всеми своими невероятными планами по мере доставки наших блюд. Он сообщает нам все, что нам нужно знать. Расположение, размер, вместимость и даже описывает свое видение планировки, хотя это трудно представить, не взглянув на клуб, но он обещает, что мы сможем заскочить завтра, и он мне все покажет.
Остин поздравляет его и быстро извиняется, когда слышит небольшой шум, доносящийся из кухни, и в ту же секунду, как он уходит, Айзек поворачивается ко мне с ленивой, понимающей ухмылкой.
— Я подумываю назвать его “Маленькая птичка”.
Я таращусь на него, и мое сердце бешено колотится.
— Что?
— Ну, не могу же я все свои клубы называть в твою честь, а этот — нет.
Мое лицо хмурится от замешательства.
— О чем ты говоришь? Они названы не в мою честь.
Он смотрит на меня в ответ, выгибая бровь, прежде чем одарить самодовольной ухмылкой.
— Ты уверена?
Я качаю головой. Возможно, весь этот умопомрачительный секс повредил клетки его мозга.
— Как?"
"— “Вишня”, — говорит он. — Тебе было девятнадцать, когда открылся этот клуб, и как бы мне ни хотелось сказать, что это потому, что ты была в фазе красной помады, это не так.
Он пристально смотрит на меня, желая, чтобы я поняла, к чему он клонит, чтобы не пришлось говорить это в слух при моих родителях, и я судорожно вздыхаю.
Речь идет о моей девственности. Но как это может быть? Зачем ему называть свой клуб в честь этого, особенно в те времена? Разве что он всегда хотел меня, всегда хотел быть тем, кто лишит меня девственности.
Срань господня.
Я ловлю его взгляд.
— Но это было задолго до того, как…
— Угу, — говорит он, словно читая, о чем я думаю. — Даже тогда я думаю, что любил тебя. Я просто не осознавал этого, пока ты не вынудила меня.
Внутри меня все смягчается, и когда он сжимает мое бедро, я пытаюсь вспомнить, что мои родители сидят прямо напротив меня.
— “Пульс”? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами, и его взгляд останавливается на мне.
— Тебе было двадцать. И тогда я впервые заметил, как учащается мой пульс каждый раз, когда ты входишь в комнату.
Мои щеки вспыхивают, и я изумленно смотрю на него. Наверняка он все это выдумал.
