— А не много ли ты на себя берёшь?! Ты кто? Кто тебе позволит решать за меня! — яростно выдает Милохин, стукнув кулаком по столу. — Я не для того терял здоровье, чтобы потерять все. Ты должен был сесть в это кресло!
— А такой ценой оно мне не нужно! И если вы его не отдадите, я начну процесс против вас, но Элину вытащу. Пусть это будет очень громко. Мне плевать. Утоплю и вас, и ваших «врагов». Стравлю всех, так что глотки себе перегрызете. Но Элина выйдет на свободу чистой! И я бы уже так поступил, но это долгий процесс.
С каждым днем в камере она все больше и больше теряет психическое равновесие. Эля в свои двадцать три года настолько настрадалась, что, боюсь, это ее добьет. Поэтому я пока по-хорошему прошу вас решить все быстро и мирно. Почистите карму, если внучку не жалко. Или я начну чистку сам!
Встаю с кресла настолько резко, что оно откатывается и бьется об стену. Нет, это не «спецэффект» для антуража. Я на пределе. Связь с Элей пропала. Ее телефон отключен. И это значит, что у нее отобрали телефон.
Потеря связи с девочкой выводит из равновесия. Очень страшно не знать, как она, и что сейчас творится у нее в голове. Нервы сдают. Держать себя в руках не получается.
— Даю вам время до вечера, — разворачиваюсь и иду на выход.
— Доронин, вернись, мы не договорили!
— Я все сказал!
* * *"
"— Пап, ты неплавильно смотлишь, — Нюся переворачивает свой «артхаусный» рисунок нужной стороной. Яркие краски, но я ничего не вижу. Отсчитываю минуты до вечера. Я не смог сидеть и просто ждать, ни одно место на этой земле меня не успокоит, кроме комнаты моей дочери.
Общение с Нюсей помогает сохранить хоть какое-то равновесие.
— Это радуга? — спрашиваю я, подтягивая дочь себе на колени, и утыкаюсь носом в ее волосы. Дышу. Я бы забрал ее к себе или где-нибудь погулял бы, но она немного приболела. Таня нас не отпустила. Раньше я, наверное, перенес бы встречу или настоял бы на том, что заберу ее к себе и позабочусь. Сейчас нет сил что-то отстаивать. Я просто хочу хотя бы на минуту покоя, чтобы почувствовать почву под ногами.
— Нет, это счастье, — гордо сообщает дочь.
— Думаешь, так выглядит счастье?
— Да! — утверждает Нюся. И в этом что-то есть: хаотичные яркие цвета на белом листе. Так выглядит счастье. Оно бесконтрольное и не вписывается в общепринятые рамки. — Но это мамино счастье. Хочешь, я налисую тебе твое?
— Хочу, — отпускаю дочь с рук, она берет стаканчик и несется набирать воду. Откидываюсь на спинку кресла, смотрю на разбросанные детские игрушки.
