Встреча двух мужчин в непростом дружеском конфликте приводит к неожиданным последствиям, заставляющим перечеркивать все ожидания. В бурном Прологе Ботан вынужден смириться с угрюмым фактом, который меняет его жизнь и общение до глубокой ночи.
«Адреналин! Разряд! Кислород!» — кричат они, повторяют снова и снова.
Не дышу. Не двигаюсь. Смотрю, как уходит жизнь. Как уходит он. Мой Тёма. Мой ботан. Моя жизнь.
Коснулся почти холодной руки, сжал пальцы.
Не уходи. Не бросай меня. Мелкую. Я исправлюсь. Я стану кем хочешь. Я буду каким хочешь. Пушистым единорогом. В церковь ходить буду. Всё, что попросишь. Бегать с тобой по утрам буду. Памперс хоть всю жизнь мелкой менять буду. Только не уходи. Я умру без тебя.
Пиликание в аппарате…
Сердце, оно забилось. Услышал!
— Есть! Пульс слабый, но дотянет, — врачи продолжали разговаривать между собой.
— Вам туда нельзя! — остановила меня медсестра и дверь перед моим носом закрылась, забрав у меня Тёму.
— Извините, — чужой голос. — Она плачет.
Повернулся и увидел женщину с мелкой на руках.
— Иди ко мне, — забрал ребёнка и прижал к своей груди. — Прости, прости меня. Я не мог взять тебя с собой в скорой.
Она стала успокаиваться.
— Вы можете ответить на пару вопросов? — два мента пристали ещё в парке. — Вы что-то видели?
— Нет, я ничего не видел, не успел, только предчувствие. Выстрел был с соседнего здания.
Они не сунулись бы в парк.
— Откуда вам это известно? — недоверчиво посмотрел на меня один из них.
— Это любому идиоту понятно. А ещё я служил и немного секу фишку.
Придурки, блядь, меня пришли допрашивать, вместо того, чтобы местность обыскать.
— Мы понимаем, что у вас горе, но за словами стоит следить.
Да пошёл ты на хуй!"
"— Я слежу, а вы выполняйте свою работу. Я все, что знал, сказал. Ничего не видел.
— Мы вас поняли. Но поговорим ещё. Мужайтесь, — понимающе и с сожалением сказал он, и они оставили меня в покое.
Знаю, что это их работа и что они хотят помочь, но сейчас…
Через час отец привёз сменную одежду и по его настаиванию я всё же переоделся. Вечность прожигаю дыру в створках, что ведут в операционную. И вот когда эта долбаная дверь открылась, я вскочил как ужаленный.
— Как он?
Страх! Он не даёт дышать, выкручивает внутренности, сжимает горло.
— Его жизнь вне опасности, — успокаивающий голос врача облегчил немного. — Но он в коме, и мы не знаем, когда он очнётся.
Жив, и это главное.
— Были осложнения, пуля задела позвоночник. Есть риск, что он останется парализованным, мы сделали всё возможное. Но пока не очнётся, ничего конкретно не могу сказать.
По хрен. Важно, что он выжил, что он ещё посмотрит на меня своими глазами.
