– А можно, вы посидите немного с нами? Дедушка всегда так интересно читает! Вам понравится! – настаивает Лиза.
Я догадываюсь, ей не хватает, скорее всего, женского присутствия, поэтому она так тянется к любой вновь пришедшей женщине.
Невольно вспоминаю свою дочку и сглатываю ком. Лизу мне очень жаль, и я ещё больше злюсь на Ларису. Словно она мою дочь заставляет страдать, а не чужую.
«Операция прошла успешно. С твоей мамой всё в порядке. Отдыхай и ни о чём не волнуйся, Марта. Теперь только восстановление». – приходит СМС от Антона.
Я улыбаюсь и незаметно плачу. Воронов сначала не понимает, но я протягиваю ему свой телефон.
Он смотрит на экран, кивает удовлетворённо и снова обращается к внучке.
Для него, как и для меня не нужно слов, одна СМС и жизнь снова прекрасна.
– Какую тебе сказку почитать?
– Я люблю «Снежную королеву»! Ты же знаешь! – улыбается девочка и показывает на книгу, которая лежит на прикроватной тумбочке.
Александр садится рядом со мной на диван и начинает читать. С выражением и чувством.
Смотрю на него с удивлением и улыбкой. Он снова удивляет меня. А он улыбается в ответ и продолжает читать.
Лиза слушает внимательно, будто боится пропустить что-то важное.
Постепенно его слова становятся медленнее, голос тише. Я сама не замечаю, как засыпаю, облокотившись на спинку диванчика.
Глаза закрылись сами собой. Я даже не помню, как провалилась в сон.
И вдруг я чувствую прикосновение. Не сразу понимаю, что тёплые, сильные руки осторожно подхватывают меня, прижимают к широкой груди.
Вздрагиваю, открываю глаза и понимаю, что нахожусь на руках у Воронова.
– М-м?.. – невнятно бормочу, пытаясь сообразить, сколько времени прошло.
Поворачиваю голову к Лизе, но она уже спит, уютно свернувшись под своим одеялом. Ночник отбрасывает мягкий золотистый свет на её лицо. Оно выглядит так мирно и спокойно.
– Тс-с-с... – Воронов замечает моё пробуждение, но не останавливается. – Вы заснули.
Я киваю, не в силах противиться его спокойному тону, и закрываю глаза снова.
Он несёт меня по дому, и его шаги такие ровные, такие уверенные, будто он боится потревожить даже воздух вокруг меня.
Ловлю себя на мысли, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Пусть дом будет больши́м, и комната моя находится далеко. Чтобы он вот так нёс меня и не выпускал из своих рук.
Неожиданно понимаю, что когда он так близко, всё остальное перестаёт существовать. Нет тревог, нет страхов, нет вопросов, на которые у меня тоже нет ответов.
