– Чистосердечное признание облегчает наказание.
Слава склоняется над столом, яростно скрипит пером, при этом сохраняя внешнюю холодность, а я изучаю ее, не сводя глаз. Платиновые волнистые волосы не касаются плеч, а подскакивают где-то на уровне шеи, завитые локоны падают на высокий лоб и румяные щеки, дерзко вздернутый нос морщится, пухлые губы поджаты.
- Готово, - резко выводит меня из полузабытья командный голос, а перед лицом пролетает лист бумаги, который Слава прихлопывает ладонью к столу, обдувая меня слабым ветерком.
– Я могу сразу идти? Или две недели отработать?
- Куда? – недоуменно свожу брови, наблюдая, как она собирается.
Совсем офигела? Или испугалась?
Опускаю взгляд на бумагу. Строчки скачут перед глазами.
Заявление…
- Это что за хрень?
- Я увольняюсь по собственному желанию, Арсений Геннадьевич. Вы сами не оставили мне выбора, - пожимает плечом и разворачивается к выходу.
Заторможено моргаю, растерянно разглядывая ее ровную спину и идеальную осанку. Такая она вся безукоризненная, что даже душно рядом с ней.
Хочется ее встряхнуть, но пока что трясет только меня.
Какого хрена?
Нет, я все равно собирался от нее избавиться, но… сам! Это должен сделать я, когда лично приму решение. В конце концов, я так и не разобрался со схемами Дроздова. Кроме Мстиславы, мне никто не поможет. Она явно многое скрывает.
Похоронят меня под документами в собственном пятизвездочном отеле.
- Стоять! – разорвав листок пополам, подрываюсь с места. Упираюсь кулаками в край стола.
– Я тебя не отпускал!
Глава 4
Слава
Важно и уверенно, высоко вздернув подбородок, дефилирую на высоких каблуках к двери, а в голове общипанной птицей бьется фраза из старого анекдота: «А не слишком быстро ли я бегу?»
Прислушиваюсь к злому пыхтению за спиной, которое заглушается цоканьем набоек об пол, пытаюсь уловить хоть звук, хоть слово, хоть полфразы. В панике хочется замедлиться, ведь выход совсем близко, но я собираю жалкие остатки своей силы воли.
Убеждаю себя, что поступаю правильно. Причина не в обиде, женском гоноре или необузданной вспышке гнева – такие категории мне незнакомы.
Холодный расчет – и ничего лишнего.
Высоцкий все равно бы меня уволил! Как только я бы вывалила ему все грязное белье Дроздова, он закономерно побеспокоился бы о своем… В перспективе я могла бы точно так же подставить и его. Такой мнительный, нестабильный мужчина, как наш новый шеф, не оставил бы рядом с собой крысу.
