В кухне царит напряжение: Альберт Сергеевич извергает неприятные сюрпризы под горячую руку, а Матвей замер, словно в забытом дневнике. Лера решительно пришла проверить на месте и увидела несущийся скандал, оживляясь на ее шагах.
Я тебе всё, что ты хочешь, а ты мне Лерку. Любое твое условие.
— Какое заманчивое предложение. Жаль, что я не могу им воспользоваться.
— Хорошо, ты обещал не предавать ее. Не предавай. Намекни. Дай зацепку. Хоть что-нибудь, чтобы я ее нашел. Скажи хоть что-нибудь.
— Не могу. И дело уже не в тебе, — задумчиво произнес Альберт Сергеевич. — Не думай, что я пользуюсь ситуацией, чтобы разлучить вас или что-то тебе доказать. Помнишь наш последний разговор? Хотя это трудно назвать разговором… Я много думал над твоими словами.
— Я этого не говорил, — возразил Полевой.
— Напрямую не говорил, но в каждом твоем слове звучало это обвинение. И, наверное, ты прав, раз моя дочь попала в такую ситуацию, — тяжело сказал он.
— Возможно, это единственный шанс в жизни доказать ей, что я ее люблю. Что она для меня важнее всего. Лера поступила неправильно, но я не пойду против нее. Точка, — непреклонным тоном закончил он."
"Альберт Сергеевич считал, что Лера должна была рассказать Лёшке про ребенка.
Только вот не так просто такое рассказать. Понимал Соломатин сомнения дочери. Это больно и страшно, и требует огромных душевных сил. А силы сейчас Лере нужны на ребенка.
— Признаю, я вас недооценил, — продолжил Альберт Сергеевич. — Ни тебя, ни ее, ни ваши отношения. Честно, думал, что это очередная интрижка.
— Что же тебя заставило передумать? Что наша интрижка затянулась?
— Лера мне тяжело досталась. Я делал всё, чтоб ее защитить. Да, перегибал иногда… Будет у тебя дочь — ты меня поймешь. Я всякого дерьма в жизни нахлебался, да ты и сам знаешь, как оно бывает. Как низко люди могут пасть ради сладкого куска. Как предают и подставляют… Жен, матерей продают… А Лерка, хоть и умная, но всё равно обыкновенная баба, которой ничего не стоит запудрить мозги.
Полевой вдруг понял, что всё это время ждал. Ждал ухмылки победной, усмешки. Искал в глазах Соломатина ликование. Но Альберт Сергеевич не был похож на того, кто праздновал победу. Он как будто постарел, был тихий и уставший.
