Да, она была несколько… экзотичная внешне, по нынешним меркам откровенно некрасивая, но… ее характер, ее стойкость и внутренняя сила покорили принца с первой же минуты.
Если бы не его статус, запрещающий совершать необдуманные поступки, Его Высочество мог бы добиться того, чтобы Натали стала принадлежать ему…
Но… он отверг эти мысли еще в зародыше, решив, что дело не стоит свеч.
И вот сегодня Натали появилась перед ним — вся такая бодрая и очень расположенная к парню рядом с собой. Это было ярчайшим доказательством того, что с ее спутником что-то не так.
А потом принц сам поговорил с «Уильямом» и не нашел ничего общего с тем человеком, которого он знал, как облупленного!
Но сердце отчего-то екнуло в груди. Ведь этот так называемый самозванец отчаянно напомнил ему того самого дорогого друга детства, которого принц потерял…
* * *Поместье Диери, в тот же день…
Сибилл мучилась от мигрени уже неделю, поэтому гостей в их доме фактически не наблюдалось. Приехала Кэтрин, но она была способна лишь скандалить и чего-то требовать, поэтому женщина не стала разговаривать с дочерью и пошла отдыхать.
Боль не уходила ни после лекарств, ни после отдыха. А всё потому, что Сибилл мучил страх. Страх, что вернется ее старший сын и… отомстит.
Она боялась его, боялась его драконьей природы, его слишком независимого и такого непокорного характера. Он чем-то напоминал женщине ее деспотичного отца, поэтому Сибилл сразу же невзлюбила его. Ей не нравилась властность, с которой разговаривал Уильям, его вечные мечты о чем-то… странном, типа путешествий и исследований.
Она хотела только одного: чтобы ее сын состоялся, как аристократ, как гордость рода, чтобы всё общество восхищалось их фамилией и мечтало пристроить своих дочерей хотя бы фрейлинами будущей супруги сына.
Но мальчишка раздражал. Он заявлял о том, что не собирается учитывать мнения окружающих и будет действовать только так, как захочет.
Но ведь был еще один сын — такой робкий, нежный цветочек, томящийся в монастырских застенках. Сибилл трепетно любила его и больше жизни мечтала вернуть в семью.
Со временем мечта трансформировалась в страстное желание отдать привилегии Уильяма младшенькому любимому сыночку, но в глазах женщины это казалось делом безнадежным."
"До одного дня.
Она стала замечать, что старший сын иногда меняется в лице. Его зрачки удлинялись, ногти становились острыми.
Драконье безумие! — решила она и… использовала это как повод удалить Уильяма из дома, отправив его в старое поместье.
