Прикусив язык, я отправил в рот холодный, как камень, рашер и принялся яростно жевать.
— Хороший мальчик, — похвалила мама, взъерошив мне волосы.
Дорогой Иисус, спаси меня.
Пожалуйста, спаси меня от этой гребаной женщины…
— Как поживает этот парень в данный момент? — Знакомый голос Гибси заполнил мои уши, давая мне столь необходимую отсрочку от женщины, парящей вокруг меня, как чертов вертолет.
— Хорошо, парень, — ответил я, не сводя глаз со светловолосого идиота, который был моим лучшим другом и партнером по преступлению с детства, когда он стоял в дверях моей больничной палаты.
— Доброе утро, Джерард, — радостно защебетала мама. — Ты хорошо выспался, любимый? Я оставила свежую одежду за твоей дверью этим утром.. — Мама сделала паузу и быстро оглядела Гибси, прежде чем одобрительно улыбнуться. — А, хорошо, что ты их нашел. Бежевый прекрасно сочетается с твоим цветом лица, милый.
— Я так и сделал, мамочка К., - ответил он с улыбкой, от которой масло не растает. — Ты слишком добра ко мне.
Я закатил глаза.
— Ну, я оставлю вас, мальчики, наедине — дам вам шанс наверстать упущенное. — Поцеловав меня в макушку, мама направилась к двери, где получила поцелуй в щеку от Гибси. — Я буду в столовой, если понадоблюсь.
— Я люблю эту женщину, — объявил Гибси, когда мама ушла.
Я прищурился. — Знаешь, из вилок получается хорошее оружие.
— Она такая гребаная…
— У тебя в голове не останется глаз, если ты закончишь это предложение, — предупредил я, протягивая столовые приборы, как оружие.
Гибси усмехнулся. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня сбил грузовик в пятницу вечером, — проворчал я, опуская вилку.
— Так вкусно, да?
— Не начинай, Гибс. — Расслабив плечи, я взял сосиску и откусил кусочек. — У меня чертовски сильная боль, и я чувствую себя так, словно не спал месяц. Сегодня я не могу шутить."
"— Ну, по крайней мере, твой аппетит не изменился, — заметил он, глядя на огромную тарелку с сыром, сосисками и тостами, которые я поглощал.
— Не осуждай меня, — проворчал я. — Ради этого я ударил ножом по яйцам. — Проглотив полный рот свинины, я потянулся за рашером. — Я заслужил эту смазку.
Он поморщился. — Справедливое замечание.
— Да, — невозмутимо ответил я. — Я знаю.
— И что? — спросил он, глядя на меня с едва сдерживаемым волнением. — Ты можешь сказать, что теперь к тебе полностью вернулись чувства?
Я пожал плечами. — К сожалению.
Гибси кивнул. — А твое сердце?
Я прищурил глаза.
