Я узнаю, что он в группе английского, как и я, и у него есть девушка по имени Дакота. Лэндон не подкалывает меня и не удивляется, когда я говорю, что Ной младше меня на год. Кажется, он тот, с кем я хотела бы общаться. Когда аудитория начинает заполняться, мы с Лэндоном знакомимся с преподавателем.
В течение дня я начинаю жалеть, что взяла пять курсов по выбору вместо четырех. Тороплюсь на лекцию по британской литературе – слава богу, это последняя лекция на сегодня – и едва успеваю вовремя. С радостью вижу в первом ряду Лэндона, и место рядом с ним не занято.
– Привет, опять ты, – улыбается он мне, когда я сажусь.
Профессор начинает лекцию: излагает учебный план на семестр и кратко рассказывает, как он стал профессором и как этому рад. Мне нравится, что, в отличие от школы, в колледже не заставляют студентов вставать перед классом и представляться или делать другие ненужные глупости.
В середине рассказа о списке обязательной литературы скрипит дверь, и я едва не вскрикиваю при виде Хардина.
– Просто прекрасно, – с сарказмом бормочу я.
– Ты знаешь Хардина? – спрашивает Лэндон.
Хардин, видимо, известен всему кампусу, раз его знает даже такой замечательный парень, как Лэндон.
– Типа того. Моя соседка с ним дружит. Но мне он не нравится, – шепчу я.
Как раз в этот момент взгляд Хардина упирается в меня, и я начинаю волноваться, что он меня слышал. Что он теперь будет делать? А вообще, даже если и так – не похоже, что ему есть дело до того, как я к нему отношусь.
Мне любопытно, что Лэндон слышал о нем, и я не могу удержаться от вопроса.
– А ты его знаешь?
– Да… он… – Лэндон обрывает фразу и оглядывается.
Смотрю туда же и вижу Хардина, развалившегося за соседней партой. Лэндон замолкает и внимательно слушает профессора вместе с остальным классом.
– На сегодня все. Увидимся в среду, – говорит профессор Хилл, отпуская нас.
На улице я сообщаю Лэндону:
– Кажется, этот предмет станет моим любимым. – И он кивает.
Но меняется в лице, когда мы видим, что рядом с нами идет Хардин.
– Тебе чего? – спрашиваю я его, стараясь быть такой же грубой, как и он.
Но прием не действует, или у меня не те интонации; Хардина вопрос, кажется, только развеселил.
– Ничего. Так. Я рад, что у нас общие лекции, – насмешливо говорит он и проводит рукой по волосам, отбрасывая их со лба.
Замечаю на его запястье символ бесконечности, но он отпускает руку прежде, чем я успеваю еще что-нибудь разглядеть.
– Пока, Тесса, – словно извиняясь, говорит Лэндон.
