После конфуза с чашкой и встречи с мисс Розовые Кудри день вроде бы выправляется.
Мы с Лэндоном договаривались встретиться в кафе перед занятиями, и когда я подхожу, он с улыбкой ждет меня, прислонившись к стене.
– Я уйду с лекции через полчаса. Забыл сказать, сегодня лечу домой на выходные, – говорит он.
Я рада, что Лэндону удастся встретиться с Дакотой, но то, что придется сидеть на британской литературе в одиночестве, мне совсем не нравится. Особенно, если на лекцию заявится Хардин. В среду его не было, насколько я помню.
– Так скоро? Семестр только начался.
– У нее – день рождения, я пообещал там быть еще несколько месяцев назад, – отвечает мой друг, пожимая плечами.
В аудитории Хардин, как обычно, садится позади меня, но не говорит ни слова, даже после того, как Лэндон уходит. В его присутствии лекция меня не так радует.
– В понедельник начинаем обсуждение романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», – объявляет профессор Хилл в заключение.
Чуть не визжу от радости. Это один из моих любимых романов, я перечитывала его раз десять.
После занятий Хардин подходит ко мне, и по его взгляду я догадываюсь, что он собирается мне сказать очередную гадость.
– Тебе, видимо, очень нравится мистер Дарси.
– Он нравится каждой женщине, читавшей «Гордость и предубеждение», – заявляю я, отвернувшись.
Мы доходим до перекрестка, и я смотрю по сторонам.
– Ну, это точно, – усмехается Хардин, по-прежнему идущий вместе со мной.
– Ты просто не понимаешь, в чем его привлекательность.
Вспоминаю библиотеку в комнате Хардина.
Не может быть, чтобы это были его книги. Или может?
– Грубый и нетерпимый мужик становится романтическим героем? Смешно. Если бы у Элизабет было хоть немного мозгов, она сразу послала бы его подальше.
По-моему, это очень смешно, но я заставляю себя промолчать. Мне нравится наша небольшая стычка о литературе. Впрочем, это ненадолго, максимум минуты на три – пока он не брякнет что-нибудь неприятное. Поднимаю глаза и вижу ямочки на щеках Хардина. Он улыбается, и я не могу не признать, что он красив.
Даже с пирсингом.
– Значит, ты согласна, что Элизабет – дура? – Он приподнимает бровь.
– Нет, она является одним из самых ярких и самых сложных из когда-либо описанных персонажей. – Я защищаю героиню романа, повторяя фразу из любимого фильма.
Он смеется, и я смеюсь вместе с ним. Но через несколько секунд он резко обрывает смех, и в его глазах что-то мелькает.
– Пока, Тереза, – говорит он, поворачивается на каблуках и уносится обратно.
