Мой-то желудок ладно, а вот Кириллов и остальные, кто находился в плену давно, успели привыкнуть к небольшим количествам пищи, поэтому они быстро насытились.
Вокруг нас обедали другие солдаты.
На другой половине столовой, была территория, где принимал пищу офицерский состав. Ну а лица в звании полковников и выше, питались отдельно в столовой на втором этаже. У них и меню было ощутимо лучше. Но это, конечно же, не афишировалось. Хотя я слышал, как два старших офицера обсуждали колбасу, что была на завтрак…
После приема пищи, всех нас повели в лазарет.
Мелких проблем со здоровьем было много — это и раны, и ссадины, и все те же проблемы с ЖКТ. К сожалению, ничего не проходит бесследно. На то, чтобы человеческий организм перестроился, должно пройти какое-то время. Всех осмотрели, всех перевязали. Я даже удивился, так как не ожидал, что командование так грамотно и качественно организует на базе зону медицинской ответственности. Врачи на месте, много хирургов, неврологов, медсестер. Все внимательные, готовы помочь.
Я считаю, так и должно быть.
Из нашей группы, только меня положили в стационар.
Пулевое ранение грамотно обработали, наложили плотную повязку.
Мне определили кровать, с мягким матрасом. Белое, хрустящее от недавней стирки и глажки белье, пахло чем-то непонятным, но приятным. Ну да, не было тогда еще аромата морозной свежести или какого-нибудь горного жасмина.
В медчасти действовала кубриковая система. Палаты были рассчитаны на восемь коек. Тяжелораненых здесь не было, все с легкими огнестрельными или осколочными ранениями.
Всех, кому требовалась более серьезная врачебная помощь, авиацией отправляли в Мары или Ташкент. В моей палате было трое, все рядовые из пограничников. Пострадали при взрыве реактивной гранаты, когда пропускной пункт атаковали непонятно откуда взявшиеся духи.
— Ну что, Громов! — сразу после того, как меня определили в палату, внутрь вошел начальник медицинской части в звании майора. — Слышал о том, что с вами случилось. Молодцы, что вырвались.
Такое не забудешь, но мой совет, все же попытайся. Лучше будет. И тебе и родным. Сейчас вот полечитесь, отдохнете. Сил наберетесь. А потом снова в бой.
— Это вряд ли, товарищ майор, — улыбнулся я.
— Почему?
— Половина тех, кто вырвался, заслужила, чтобы их комиссовали по здоровью.
— А вот это еще под большим вопросом! — нахмурился тот. — Ты, со своим огнестрельным, может быть и да. Но не думаю, что тебя отпустят.
— Да я и сам не хочу.
