Обычно, такое рвение на службе говорит о том, что человек карьерист, который пытается использовать любую ситуацию в свою пользу. В его случае наоборот. Я не плохо понимаю, какая у него мотивация?! Будто бы просто плывет по течению, мол, что будет, то будет. Но при этом, мне кажется, что он и добивается того, чтобы его заметили. Такой вот круговорот.
— Хм, ясно. Спасибо Светлана Владимировна.
Игнатьев несколько раз задумчиво кивнул, подобрал свой планшет с документами, попрощался и вышел из помещения… У него оставалось десять часов до того, как в Мазари-Шариф прилетит майор Кикоть…
* * *Остаток ночи прошел спокойно.
Улегшись на стулья и бросив на них свой китель, несмотря на неудобство, я спал как убитый. Правда, уже утром выяснилось, что Кириллов спал крайне беспокойно и всю ночь хватался за ножку стула. Наверное, представлял, что это автомат. У многих, кто участвовал в боевых действиях и видел ужасы войны, по возвращении домой, первое время случались психологические аномалии. Кто-то лечил это алкоголем, у кого-то быстро проходило.
А кто-то жил с этим до конца своих дней.
Тот факт, что нам пришлось спать в помещении, совершенно не оборудованном спальными местами, конечно, раздражал. После всего, что нам удалось пережить?! Нехорошо, как-то… Но все молчали, а я слишком устал, чтобы раскручивать эту тему и прочищать кому-то мозги.
Едва на часах стукнуло семь утра, как щелкнул дверной замок.
Внутрь вошел какой-то незнакомый капитан. Осмотрел наши сонные лица.
— У всех все хорошо?
— Могло быть и лучше, — пробурчал я, кинув взгляд на стулья, служившие мне кроватью.
— Что, нельзя было хотя бы матрасы организовать?
— Это не в моей компетенции.
— Ну да, точно. Что, снова нужно куда-то идти?
— Именно так, — хмыкнул офицер, затем добавил. — Прошу на выход.
— Нам бы в туалет, сначала… — заметил Корнеев.
Забыл отметить, что за то время пока шел допрос, мы сидели внутри. Если кому-то требовалось справить естественные надобности, нужно было постучать в дверь. С сопровождающим, можно было отойти, куда требовалось.
Вот только ночью, судя по всему, эту функция, по умолчанию была отключена.
— Это само собой, — согласился офицер.
На этот раз, с ответственным офицером вместо двух вооруженных конвоиров, был только один, что говорило об изменении отношения к нашей группе. Хороший знак, впрочем, именно этого я и ожидал. Сначала припугнули, потом задобрят. Грубо говоря.
— Кстати, кто из вас Громов? — вдруг вспомнил капитан, глядя то на меня, то на Кириллова.
