Автор
В темноте княжны Варвары Разумовской поднимается лишь тусклый огонек свечи, а ее лицо покрыто испариной. Подумав, что может вызвать Соню, она вспоминает, что дочь сейчас у другой семьи и сердце замирает от недовольства. В окно взглянула на черную ночь — неужели это настоящая беда?...
— Варвара, — произнес он хрипловато и шагнул ко мне, сжав локти, будто проверяя, цела ли я. — Все в порядке?
— Да, — ответила я, чувствуя, как волна за волной меня накрывает облегчение. — Но очень устала. Едем домой?
— Что понадобилось Его Величеству? — с прохладцей поинтересовался он.
Боже, да он приревновал меня!
Я махнула рукой.
— Ничего важного. К слову, выразил свою полную тебе поддержку. Насчет запереть меня в Архангельском.
Я тихо рассмеялась, и князь, скрежетнув зубами, покачал головой.
— И впрямь запру, — посулил он хмуро.
— Я согласна. Запирай, где угодно. Но чтобы вместе с тобой.
Георгий прищурился, оценивающе глядя на меня, словно проверял, серьезна ли я.
— Вместе, говоришь? — протянул он, в его голосе мелькнула насмешка.
Я кивнула, стараясь сохранить легкий тон.
— Разве это не идеальное решение? Свежий воздух, лес, тишина, никаких террористов...
Он шагнул ближе, наклонившись так, что его лицо оказалось совсем рядом с моим.
— Ты вообще представляешь, что такое Архангельское зимой? — его голос был низким, почти бархатным.
— Расскажите мне, Ваша светлость, — я чуть наклонила голову, глядя ему прямо в глаза, — Распишите все ужасы, чтобы я могла хорошенько испугаться.
— Пурга, метели, никакой дворцовой суеты... — Георгий усмехнулся, скользнув взглядом по моему лицу. — И никаких бальных платьев. Только теплые шали и валенки.
— Теплые шали? Валенки? Звучит как приглашение...
Я оборвала себя на полуслове. Мы шли ко какому-то темному коридору, и обстановка совсем не напоминала дворец.
— Это ход для прислуги, — заметив мой повышенный интерес, пояснил Георгий. — Решил, что ты, как и я, не хочешь ни с кем встречаться.
Я согласно прикрыла глаза. И впрямь не хотелось никого видеть.
Мы молчали, пока не забрались в экипаж, поданный также к черному входу для слуг. Князь вновь заговорил, когда мы тронулись с места. Он смотрел на меня со странной смесью нежности и горечи.
— Ты знаешь, что упрямая женщина — это наказание?
Я подняла на него взгляд, стараясь не улыбнуться слишком явно.
— Тогда, князь, вам придется найти способ смириться с этим наказанием.
Он наклонился ближе, его лицо наполовину скрывалось в тени, но я видела, как уголки его губ изогнулись в легкой, почти невесомой улыбке.
— Смириться? — протянул он тихо, но с такой интонацией, что у меня внутри все сжалось, и перехватило дыхание. — Думаю, я знаю один способ.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар.
