Неужели ничего нельзя сделать и я уже никогда ничего не вспомню? Я всхлипываю, жалобно глядя на Руслана.
Тот задумчиво трет подбородок ладонью, потом обращается к Валерию Родионовичу:
— Снимите якорь. Если я верно понял, тогда мозг не станет блокировать единичные воспоминания. Катя сможет восстанавливать прошлую жизнь по крупицам, и это ей не навредит. Так?
— Это можно, — кивает врач, и я расплываюсь в робкой улыбке.
Ура! Хоть что-то.
— Что вам для этого нужно? Сколько времени на это понадобится? Я смогу присутствовать? — уточняет Руслан.
"
"— Нужна сама Катя и место, куда она сможет прилечь. Ну, и тишина. Вам быть рядом не стоит, — качает головой Валерий Родионович. — Лучше, чтобы не было отвлекающих факторов.
Руслан смотрит на меня, взглядом спрашивая, готова ли я.
Киваю.
— Делайте, — велит он врачу.
Мы выходим из кабинета и снова спускаемся на первый этаж, в спальню, где я уже была.
— Если что, я тут, — ободряюще улыбается Руслан и оставляет нас одних.
Я ложусь на кровать, Валерий Родионович устраивается на стуле рядом, просит закрыть глаза и начинает говорить ровным монотонным голосом, погружая меня в гипноз.
Не знаю, сколько проходит времени, но когда я открываю глаза, он склоняется надо мной:
— Готово.
Я прислушиваюсь к себе, но вообще не чувствую, чтобы что-то изменилось.
Сообщаю об этом.
— Так и должно быть? — уточняю.
— Разумеется. То, что я снял якорь, не значит, что воспоминания появятся сразу. Они могут не появится вообще, либо спустя время. Я не знаю какое, каждый случай индивидуален.
Я расстраиваюсь. Конечно, я не ждала, что вспомню что-то сразу… Хотя нет, вру, именно этого и ждала.
Вздыхаю. Ладно, главное, начало положено.
Мы выходим из спальни, и Руслан тут же подходит ко мне. Он что, все это время ждал меня у двери? Выходит, что так.
Он кивает своим людям, и те уводят Валерия Родионовича.
— Куда его повели? — слежу за ним взглядом. — Что с ним будет?
— Туда, где ему самое место. Где он больше не сможет играть жизнями людей, как ему вздумается.
Он сядет, и надолго.
Что ж, он это заслужил. Наверняка не я одна пострадала от его рук.
— Руслан, — спрашиваю с замирающим сердцем, — что мы будем делать с Игорем? Я не хочу, чтобы он сел в тюрьму, как Валерий Родионович. Все-таки он воспитывал Сашу, как свою дочь. Плюс ты сказал, что это он предупредил о Борисе. Он заслужил наказания, но тюрьма… Нет.
Руслан вздыхает.
— Хорошо. Значит, поступим по-другому. Есть у меня одна идея.
