Мирон оформляет документы на развод, – мягко сжимаю ее плечи, разрываясь надвое от желания целовать и ласкать любимую женщину и… есть.
– Марк, я знаю. И мне стыдно радоваться горю Елены. Никакая женщина не заслуживает такой участи, – рассудительно произносит Соня. – Давай я покормлю тебя?
– Сонька, я хочу другого. Пожалуйста, не говори нет."
"– И не скажу, – краснеет она. – Но сначала… В общем, мне не нужен в постели слабый истощенный мужчина.
Глава 48
Софья.
Чувствую себя школьницей на первом свидании. У нас уже все с ним было, а колени предательски подкашиваются… Марк похудел и зарос, но выглядит вполне ухоженным.
– Сонька, я хочу другого, – шепчет он, сжимая мои плечи. – Не говори нет…
– И не скажу…
Потому что я взрослая женщина, а не манерная школьница. И потому что люблю его, как дурочка.
– Давай я покормлю тебя… сначала. Мне не нужен в постели слабый истощенный мужчина.
– Потом, – Марк зарывается пальцами в мои волосы и припадает губами к шее. – Господи, у меня снова ничего с собой нет. Надо было Мирона попросить… Хотя я умер бы со стыда, обращаясь к частному детективу с такими просьбами.
Или к Глебу… А к собственному сыну – это ведь… Позор, недопустимо.
– И не нужно ничего, Марк, – шепчу, утопая в его взгляде, объятиях и близости, как в сладком омуте. Глубокий, вязкий, я тону в нем добровольно и мне не страшно. – Нам необязательно предохраняться, я не могу иметь детей.
– Сонька, у нас теперь есть Ванечка. Я выйду отсюда, клянусь тебе, – твердо произносит Марк, продолжая гладить меня горячими ладонями и обнимать.
Его дрожащие пальцы легко справляются с пуговицами блузки, а губы обжигают кожу легкими касаниями. Марк словно играет с нашим общим желанием. Раззадоривает его, как шаловливого котенка, заражает нетерпением, задевает… Так, чтобы оно обратилось во что-то могущественное и наказало нас – простых смертных… Накрыло волной чудовищной силы или поглотило, как кит рыбешку…
– Что я вижу? Новое белье? – Марк игриво ведет бровью, отбрасывая блузку в сторону.
– Да, Барсов, пришлось потратиться ради тебя, – изображаю строгость, но получается плохо – я тону в сладкой патоке его губ, рук, дыхания…
– Сонька, я мылся как ненормальный.
Думал, что насквозь пропитался тюремным запахом. Я…
– Люблю тебя, – касаюсь его губ подушечками пальцев и смотрю прямо в глаза. – И от тебя хорошо пахнет, не волнуйся. Я видела твое распотрошенное тело, Барсов. Ты забыл?
– Ну, начинается, – улыбается он, позволяя моим пальчикам стащить с него толстовку.
