В темном помещении чудовищной жары, из которого лишь слабым светом просвечивало крохотное окно, на нее смотрел незнакомец. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Она находилась в ужасной ловушке – где-то здесь происходило дикий разбойное нападение....
Пахло выпечкой и луковым супом.
– Грейс, сюда скорее! – закричал хрипло старик Перси. – Гляди, кто пожаловал! Не поверишь!
– Кто там на ночь глядя притащился, неужто опять этот паскудник-адвокатишка? Ууу-х я его! – раздался зычный женский голос.
Послышался топот. Одна из дверей приоткрылась и оттуда показалась женщина лет тридцати пяти. Высокая и плотная, прямо кровь с молоком. В руке она держала швабру, видимо, чтобы прогонять адвоката.
– Что это такое? Ты что блудницу притащил? – всполошилась Грейс, а затем завопила: – Ещё и с дрогоном? Ой! Ой!
В этот раз на меня пошли со шваброй.
А тут и Персивальд помог. Он встал между мной и Грейс, закрывая меня спиной.
– Это же Маришка Пухляшка! Ну! Вспомни. Тебе лет четырнадцать было, когда она тут последний раз была! Такая рыжеволосая кроха, которая съела весь поднос с пирожными, а обвинили во всём тебя. Не поверили, что в такую малышку столько влезет.
– Ну и всыпали мне тогда хворостиной по мягкому месту… неделю сидеть не могла.
– Добрый, – улыбнулась я настолько приветливо, насколько позволял жуткий клоунский грим, который Мариэлла считала макияжем. – Нужен стол и лампа. Хочу осмотреть малыша. У него болит лапка.
– У-рррр-к! – будто бы согласился со мной детёныш и ткнул меня носом в ладонь.
И как кто-то мог подумать, что дрогоны злые? Вполне себе безобидный любитель погрызть вкусняшки.
– Прошу, леди Эванс, – указала мне себе за спину Грейс. – Как видите, дворецких у нас больше не водится. Как и горничных, конюших, да и простых крестьян… Но скажите, разве ваш отец не подыскал вам видного жениха? Почему вы здесь? До нас такие слухи доходили…
Значит, местные не особо знают о том, что произошло с Мариэллой, даже не слышали, что свадьба уже была. Но у неё есть отец!
– Было дело, – уклончиво ответила я. – А мой отец… где он?
Родной человек мог бы помочь.
– Ха-ха, спрашивает, где он! – засмеялась Грейс, бросив развесёлый взгляд на Персивальда, который тоже принялся ухохатываться.
Я что-то не то сказала?
– Я немного выпала из жизни, недавно головой ударилась, – соврала я. – Было бы неплохо, если бы вы меня просветили немного относительно моментов, которые я подзабыла.
– Маришка Пухляшка! Неужели не шутишь? – удивился Персивальд. – Ну айда покажу!
– Цыц! Не зови её детским прозвищем, – шикнула на Перси Грейс.
