Автор
В непроглядном тумане девочка шарахивается от каждого звука. Вместе со страхом нарастает невыносимая усталость. Она шагает, крадучись и прислушиваясь каждому жужжанию насекомых или хрусту веток под ногами. Каждый шаг кажется предательским, но она не останавливается — это ее последняя надежда выбраться....
Но всё было спокойно. Наконец, мои руки опустились. Они так занемели и отекли, что мне было физически больно. Взвалив на свои плечи, послушницы потащили меня в храм. Подняв голову, снова поймала на себе тяжёлый взгляд пленника.
* * *Оказавшись в своей комнате, умылась ледяной водой и легла на узкую твёрдую койку.
Сон не шёл, казалось, произошло что-то необычное, но я этого не заметила. Моя интуиция шептала быть осторожнее. Но где она, эта опасность?
Ночью мне снилась Клэти, она сидела на кухне и, чистя рыбу, открыто улыбалась нам.
"Она никогда больше не сбежит из своей комнатки, не сядет тихо рядом с тобой возле ящиков с водорослями, не нарисует на дощечке смешную рожицу.
Клэти больше нет.
* * *Из тяжёлой дремоты меня вывел противный звон.
Понимая, что пора просыпаться, я еле разлепила глаза. Голова раскалывалась от гудящей боли. К спине невозможно было прикоснуться.
– Сонья, – я замерла, услышав этот ненавистный старческий голос, – ты почему вчера так долго прохлаждалась в тумане?
Поджав губы, вытащила из кармана чёрный уголёк и показала ей, намекая, что прежде чем у меня что-то спросить, впрочем, как и у любой послушницы, неплохо бы обзавестись дощечкой. Эта древняя карга словно специально каждый раз окунала нас в нашу ущербность, причиной которой сама и являлась.
Чтобы не плакали.
Чтобы не звали по ночам своих близких.
Чтобы не напоминали ей, что мы живые люди, испытывающие боль.
– Напиши на стене, доченьки потом вымоют.
Это её «доченьки» вызвало во мне такой гнев, что я готова была черкнуть угольком сейчас всё, что я о ней думала. Только она и сама это прекрасно знала.
– Пиши. Что же тебя задержало?
«Нашла только водоросли, – нацарапала я, солгав, – но хотела вернуться с чем-нибудь посущественнее».
– Ааа, – протянула она, – о сёстрах заботилась?!
«Мы же большая счастливая семья» – дописав последнюю букву, я придурковато хохотнула.
Жрица вмиг растеряла всю свою напускную доброту.
– Сегодня остаёшься в храме, – процедила карга сквозь зубы. – Сначала покормишь наших гостей, – это она так о пленных, догадалась я, – а потом спустишься на нижний ярус и займёшься с остальными уборкой кладовых.
«Клэти мало, ещё крови хотите?».
