Что-то грохнуло, раздался звон разбитого стекла, и вновь тишина, от которой закладывало уши.
– Тимур, – тихо позвали из темноты, он взял меня за руку, и мы пошли к дому.
В сенях горел свет, дом был большой. В кухне толпились человек пять мужчин, при нашем появлении они расступились, и я увидела на полу скованного наручниками парня. Он поднял голову и с ненавистью обвел присутствующих взглядом. Волосы его не были собраны в пучок на затылке, как в первую нашу встречу, он пытался отбросить их со лба, а они рассыпались по плечам.
Вопреки заверениям Аллы, красавцем он мне не показался, может, потому, что лицо его перекосилось от бешенства. Правда, волосы действительно были на редкость хороши.
Его рывком подняли и посадили на стул.
– Советую тебе проявить благоразумие, – сказал Тагаев, устраиваясь на лавке возле стены.
– Я не знаю, где Сотник. Он прячется, – огрызнулся парень. – Я человек маленький, мне не докладывают. Клянусь, не знаю.
– Да бог с ним, с Сотником, – отмахнулся Тимур. – Найдем. Ты лучше расскажи, как девке горло на яхте перерезал.
– Какой яхте? Вы что? Да я знать не знаю…
– И на острове не был? – вмешалась я. – На Марьиной Губе?
– Может, и был когда… Слушайте…
– Это ты послушай. На острове тебя видели. У меня есть два свидетеля.
– Да я даже не понимаю, о чем вы.
– Что ж, – вздохнул Тимур, – желаешь дурака повалять, пожалуйста. У нас дамочка есть, мы тут такой концерт закатим. Дай-ка мне телефон.
Я набрала номер и протянула телефон Тимуру, наблюдая за Ильей. Он испугался, он очень не хотел это показать, но он испугался.
– Привет, – начал Тагаев. – Неважно, кто говорит, ты, главное, слушай. Твой дружок у меня, сидит к стулу привязанный и кровью блюет… Заткнись, я сказал, и слушай. Бабки срубили, а поделиться? Значит, так, пятьдесят штук завтра, если нет, я его башку тебе по почте пришлю, а его признание в ментовку. Позвоню завтра в десять, будь готова.
– Я ничего не понимаю, – пробормотал Илья.
– А тебе и не надо, – отмахнулся Тимур. – Сиди, отдыхай.
Здесь есть погреб? – спросил он одного из парней, выходя на крыльцо.
– Есть.
– Посадите его туда. Дежурить по двое, глаз не спускать. Я бы на его месте очень постарался смыться, а парень он шустрый, это заметно.
Погреб проверили и заперли там Илью.
– Нам здесь до утра торчать не обязательно, – сказал Тимур, но я предпочла остаться.
Рано утром, когда дачный поселок пребывал в сладкой дреме, Илью перевели в дом. Руки его по-прежнему были скованы наручниками.
