Какая-то темная куча, которой не было…Брезент? Вглядываюсь и отчётливо вижу подошву мужского ботинка торчащего из-под этого брезента.
С вздрагиваю воплем ужаса и лечу вниз!.. Хлопаюсь спиной о мокрую землю! От шока и боли темнеет в глазах, дыхание перехватывает, верхушки сосен вертятся на фоне сумрачного неба. А когда влажный собачий нос тыкается мне в лицо, я окончательно отключаюсь…
Глава 38 — Похититель (Беркут)
Слышу звук подъезжающей машины.
— Сидеть… — хриплю я насторожившейся Таре. Горло саднит. — Рядом! — повторяю несколько раз, пока не настраиваю связки на звук.
Первое слово еще кое-как звучит, на последующие то ли дыхания не хватает, то ли напряжения связок.
Тара нервно смотрит мне в глаза. Слышу голоса Серого и Лехи.
— Свои… Сидеть… — выдавливаю из себя. Голос пропадает, теряя звуки. Но Тара послушно сидит, водит носом по воздуху и предупреждающе порыкивает.
Среди наших армейских кентов всегда ходила такая байка, что друг — это не тот, с кем по приколу побухать, поделиться чем-то. И даже не тот, кто может выручить.
С настоящим другом ты можешь видеться раз в несколько лет, но когда ты позвонишь ему и скажешь, братан, я человека убил, надо помочь закопать, он спросит только — куда ехать и есть ли лопата.
И два друга у меня есть точно. Потому что, не задавая лишних вопросов, Леха и Серый, переглянувшись, начинают решать проблему.
Обыскивают трупы, находят ключи от наручников.
— Серьёзная у тебя подружка, — смотрит Таре в глаза Серый. — Мы свои. Свои. Не волнуйся. Вот, видишь? — протягивает мне медленно руку.
Тара опасно скалится. Жму. Медленно отпускает.
Пацаны тоже умеют работать с собаками.
Отстегивают меня. Треплю по холке Тару.
— Сань, брезент есть?
Показываю на свернутый чехол для тачки. Положив рядом два трупа так, чтобы не было видно, со стороны забора, накрывают брезентом.
Едва дохожу до душа. В голове колокол…
Включаю воду, смываю кровь. Лицо все ноет и щиплет.
Держась за стенку душевой разворачиваюсь.
— Губу зашить надо, — морщится Леха. — На клыке прямо порвалась.
Трогаю языком опухшее мясо. Антисептик нужен. В глазах звезды… стекают по стене вниз.
— О, братан…
Морщась, позволяю протереть им мои ссадины, обнаруженным абсентом. Раны уже воспалились, я чувствую, что перекошено лицо.
— Ну, рассказывай…
— Нику забрали… — почти беззвучно шепчу я.
— Отец?
Отрицательно кручу головой.
— Кто?
Говорить еще очень сложно, и я достаю телефон. Открываю новости про смерть Градского.
Общими мазками описываю ситуацию.
