Нешто жизнь не дорога?
— Ещё как дорога, Архип Андреевич. Вы же понимаете, что я не мог не отправиться на встречу. Мы бы тогда вообще не вышли на сообщника убийцы профессора.
— А что толку, что вышли? Вы же его и порешили. Вот если бы он живой остался, тогда другое дело. Мы бы его смогли допросить.
Ардашев вынул коробочку монпансье, положил в рот синюю конфетку и сказал:
— Жаль, конечно. Но, видно, так Господу угодно. Хочу заметить, что убитый мною преступник и есть тот самый человек, которой менял «молочные» бутылки у двери дома профессора.
— Вы уверены? — наморщив лоб, спросил судья.
— Абсолютно. Мне ещё показалось, что на руке нападавшего я видел татуировку.
— На этот счёт мы запросим Новороссийское сыскное агентство. Возможно, на него что-то есть в картотеке, — предположил пристав.
— Мне кажется, стоит проверить схожесть отпечатков пальцев на записке убитого Панкратова, где была указана моя фамилия, и на этом письме. А вдруг папиллярные узоры совпадут?
— Неужто вы думаете, мы бы и сами не догадались? Сдаем, как велено, вельможный пан.
А утром примчимся к вам на доклад, — недовольно пробурчал Семивзоров.
— Утром мы с супругой собирались посетить несостоявшуюся ранее экскурсию в черкесский аул, — не замечая иронию собеседника, парировал Ардашев. — А к обеду — к вашим услугам… Я могу быть свободен?
Судья посмотрел на пристава. Тот кивнул и сказал:
— Полицейская пролётка доставит вас в «Европу». Я распоряжусь, пойдёмте.
Приморский город прекрасен не только днём, но и ночью. И хоть в мае ещё нет того специфического морского запаха, которым водоросли наполняют воздух, но шум волн, бодрящая свежесть воздуха и аромат цветущих магнолий дарят ощущение счастья любому отдыхающему, приехавшему к Чёрному морю.
В особенности если он прибыл из бескрайних, тонущих за горизонтом ставропольских степей с палящим солнцем, серебристыми волнами полыни и клубами пыли, неотступно следующими за экипажами.
Ардашев вздохнул полной грудью.
— Как дышится! Отчего-то всегда тянуло к морю. Жюль Верн — любимый писатель детства.
— Так и оставайтесь у нас, — простодушно проговорил Добраго. — Народу, правда, не много. Тысяч двадцать пять, да и то, если с приезжими считать. Для присяжного поверенного вашего уровня — доход мизерный. Другое дело — наведываться сюда на дачу. Если хотите, могу порекомендовать надёжных комиссионеров. Подскажут, не обманут. Уж поверьте. Они у меня вот где, — он потряс кулаком и усмехнулся в усы, вероятно что-то припоминая.
— Спасибо.
