Он твердил себе, что это просто физиология, и боялся признаться, что, пожалуй, нет, не просто. Его страшило думать, что впервые после того, как он потерял Нину, он может снова влюбиться. Он ничего не знал об этой незнакомой женщине, которая могла оказаться кем угодно. Даже убийцей, если уж на то пошло. Но выражение ее лица заботило его неимоверно, и он заставлял себя рассказывать историю своей жизни, выворачиваться наизнанку на потраву толпе.
– Я несколько дней не мог понять, что мне теперь делать, – говорил он, вглядываясь в лицо Патриции, чтобы считать ее возможную реакцию.
– Эта случайная встреча – знак или просто совпадение? А если знак, о чем он говорит? Наконец, простить и отпустить? Или все-таки отомстить? А если отомстить, то как?
– И все-таки решили отомстить? – насмешливо спросил Сергей. – Надо признать, что вы выбрали очень необычный способ, я бы до такого не додумался.
– До такого, – Павел сделал ударение на этом слове, – я бы тоже не додумался.
Единственный вывод, к которому я пришел, заключался в том, что надо поговорить с этим чудовищем. Понимаете, даже больше того, что я вообще встретил его здесь, меня потрясло, что он меня не узнал. Я все эти годы помнил каждую черточку его лица, то, как он говорит, улыбается, хмурит лоб. А он просто меня не узнал, как будто людей, у которых он отнял жизнь, у него были сотни. Мне было важно, чтобы он меня вспомнил, и вчера я отправился к нему домой, чтобы поговорить.
– Когда? – недоуменно спросила Патриция. – Мы же были вместе. В прокатном пункте. Там был Девятов, совершенно пьяный, а потом он ушел, а мы остались выбирать мне лыжи.
– Да, но потом я отправил тебя в дом, а сам пошел к Девятовым, – напомнил ей Павел. – Триш, я еще пообещал привести от них Эмилию и сделал это.
– Да, это я помню, – медленно сказала женщина, которую он несколько часов назад целовал. Ему несколько дней хотелось это сделать, и он прикрыл свое желание дурацким объяснением необходимости конспирации.
Интересно, поверила она или нет. – И что было там, в доме?
– Практически ничего. Олег спал мертвецким сном, так храпел в спальне, что даже стены тряслись. Ирина впустила меня в дом, спросила, что мне надо, я ответил, что поговорить с Олегом.
– Вы же видите, что он не сможет с вами разговаривать, – вздохнула она в ответ. – Точнее, слышите. Приходите утром, когда он проспится.
