«Dom Perignon», – было написано на бутылке, и Патриции, доселе никогда не пробовавшей продукцию одного из самых известных в мире домов шампанских вин, ужасно захотелось ощутить на языке и небе веселые колкие пузырьки. Шеф наполнил и протянул ей бокал, который она с благодарностью взяла.
Принесенная ею папка, над содержимым которой она работала сегодня полдня, оказалась отброшенной в угол дивана, шеф тяжело дышал, словно ему внезапно стало нехорошо.
– Вам плохо? – спросила вежливая Патриция.
Позже, когда она вспоминала этот вечер, разворачивающийся перед ней словно в замедленной съемке, она всегда ужасалась этой своей наивности, практически тупизне, недопустимой для взрослой, состоявшейся в жизни женщины, но тогда, в задней комнате начальнического кабинета она действительно волновалась только за здоровье немолодого уже начальника, гадая, уместно ли будет предложить вызвать «Скорую помощь».
– Могло бы быть и лучше, – согласился он, – но ты можешь мне помочь.
– Да, конечно, – тут же согласилась Патриция, – что нужно сделать?
– А вот что, – он взял ее руку и положил себе на вздувшийся пах, чуть сжал ее пальцы и тут же застонал от этого прикосновения.
– Черт, ты еще лучше, чем я предполагал. Так на меня действуешь, чертовка, что сейчас штаны лопнут. Давай, погладь меня там, хотя нет, погоди.
Он отпустил ее руку и завозился, расстегивая молнию и выпуская на свободу вздыбившееся естество, показавшееся перепугавшейся Патриции огромным. Впрочем, она не преминула воспользоваться свободой и вскочила с дивана, отбежав к окну, подальше от начальника, сидевшего теперь в полной боевой готовности к тому, что, по его сценарию, должно было происходить дальше.
– Ты чего? – недоуменно и немного недовольно спросил он. – Поиграть хочешь? Давай потом поиграем. Первый раз по-быстрому, потому что ты так на меня действуешь, что аж больно.
Он опустил руку вниз и снова застонал, прикрыв глаза, но тут же распахнул их и приказал Патриции: – Иди сюда, раздевайся и садись сверху.
Она метнулась к двери, но та оказалась заперта. Когда он успел закрыть замок и куда дел ключ, Патриция не знала, но она была в западне, в комнате, в которой стоял дурманящий запах роз и сидел на диване возбужденный мужчина, дышащий тяжело, словно он воевал с драконом."
"– Выпустите меня, – тонким, показавшимся ей самой противным голосом, сказала Патриция. – Вы ошиблись, я не буду с вами спать.
– Не бу-у-дешь? – удивленно протянул он. – А пришла тогда зачем.
