Я терпеть не могу ломак, так что давай, сворачивай эту пластинку. Смотрю, не хочешь по-хорошему? Ладно, но предупреждаю, что сопротивление меня еще больше заводит.
Он вскочил с дивана, снял ботинки и штаны, которые до этого болтались у него в районе коленей, скинул рубашку, и теперь стоял перед Патрицией совершенно голый, если не считать носков. Надо признать, что сложен он был довольно недурно, особенно для мужчины под шестьдесят, и с потенцией у него проблем точно не было, что сейчас Патрицию совершенно не радовало.
Расставив руки, он двинулся на нее, словно в игре в прятки, она отскочила, обежала вокруг, чтобы оказаться за его спиной, начала пятиться, пока не почувствовала бедрами стоящий сзади столик, нащупала бутылку шампанского, схватила, обхватив горлышко. Бутылочное стекло легко между пальцами удобно, словно оружие.
«Если я ударю его по голове, то могу убить», – мелькнуло в сознании, и Патриция снова предприняла попытку убежать, потому что он надвигался на нее, неминуемый, словно ночной кошмар.
В результате очередного маневра Патриция оказалась загнанной в угол между окном и стоящим в комнате большим шкафом. В отчаянии она с размаху ударила бутылкой по каменному подоконнику, в этом офисе на отделке помещений не экономили, раздался звук битого стекла, по ногам потекла шипящая жидкость.
Видит бог, «Дом Периньон» заслуживал лучшей участи, Патриция думала об этом, понимая всю несвоевременность таких глупых мыслей. В следующий момент сильные волосатые руки оторвали ее от пола, посадили на подоконник, задрали юбку, разорвали тонкую ткань колготок.
Так вот что имела в виду секретарша, когда говорила, что в нижнем ящике ее стола лежат запасные.
Ее колени были безжалостно разведены, и теперь он стоял между ними, не давая Патриции сдвинуть ноги, копошился деловито, готовясь окончательно победить, взять в плен, застолбить право завоевателя. От нетерпения и нечеловеческого возбуждения шеф стонал, словно все происходящее уже сейчас доставляло ему наслаждение, к которому он так стремился.
Патриция понимала, что еще мгновение – и все будет кончено, и тогда она ударила, с размаху всадила ему в низ живота розочку из разбитой бутылки. Видит бог, «Дом Периньон» заслуживал лучшей участи.
Он закричал, хрипло, надсадно. Изумление, звучавшее в этом крике, очень быстро сменилось болью и ужасом. Теперь по ногам Патриции текло что-то горячее, совсем не похожее на шампанское.
