Эмма улыбается от уха до уха и опять стискивает меня в объятьях.
– Моя дорогая Кэтти. Я обожаю твою тягу к сладкому и тем более я обожаю тебя. Значит, «Старбакс».
– Значит, «Старбакс», – киваю я, пытаясь сдержать очередную улыбку.
Пожалуй, я давно не была так счастлива, и впервые за полтора дня в Англии ловлю себя на мысли, что, возможно, мой приезд – не такая уж и плохая идея.
– Давай определимся с нарядом, – она тянет меня за руку, чтобы подвести к рейлу с развешанными платьями. – Половина из них будет тебе велика, хм…
Она хмурится, пока перебирает варианты, и достает самый ненавистный цвет на планете Земля.
Я моментально бледнею.
– Может…
– Только не красный! – перебиваю я чересчур возбужденно.
– Но тебе так подходит этот цвет, – настаивает на своем Эмма. – Раньше ты…
– Нет, – говорю я категорично. – Думаю, я предпочту черный.
Она кидает на меня странный взгляд и, слава Богу, никак не комментирует мое странное поведение.
– Тогда это.
Я придирчиво смотрю на его длину. Эмма прищуривается.
– Даже не думай, маленькая ханжа.
У него нормальная длина, – в мои руки впихивают платье. – Меряй.
У него совершенно точно ненормальная длина.
– Нет, – выдвигаю я вердикт, когда смотрю на себя в зеркале.
– Да, Катерина, – говорит Эмма бесстрастным голосом у меня за спиной. – Ставлю свой «Астон Мартин» на то, что сегодня все захотят тебя трахнуть."
"Я морщусь от ее грубых слов. В этом вся Эмма – бурбон двадцатипятилетней выдержки, ей все равно, что о ней думают другие.
– Мне не нужен такой эффект.
– Мы сделаем из тебя сексуального ангела, Кэт, – коварно улыбается подруга. Ее глаза страстно загораются. – Сначала ты сразишь их красотой, а потом – своим интеллектом.
Я качаю головой, пока из моей груди вырывается смех.
В итоге Эмма все равно настаивает на своем. Она также добавляет к платью черные «Маноло Бланик» со сверкающей пряжкой и бант, которым мы позже заколем несколько прядей на затылке, распустив мои светлые волосы.
Сидя в кофейне на Бейкер-стрит, я слушаю увлеченную речь Эммы и с удовольствием пью латте – настолько сладкий, что уровень сахара в крови повышается до максимума.
И, как ни странно, моя тревога проходит.
Кто бы знал, что безлактозные взбитые сливки в «Старбаксе» – лучшее успокоительное?
Примечание:
Адаптация – приспособление органов чувств к особенностям действующих на них стимулов с целью их наилучшего восприятия и предохранения рецепторов от излишней перегрузки.
Глава 3
Узнавание
Кингстон, Шотландия.
Призрак.
