Я высунулся в проем и сделал приглашающий жест, теперь дело за Илени.
Глава 24
— Вот и он, — сказал я.
— Вот и он, — эхом повторила Илени.
Да, ошибиться было трудно. В пляшущем свете чадящих факелов нефритовый саркофаг словно оживал от игры теней. И на его крышке был изображен стриго в боевой морфе со всеми мельчайшими подробностями.
— Отойди, — предупредила меня Илени и подозвала своих сопровождающих. — Ну-ка, взяли!
Четверо стриго приняли боевую морфу, отчего в камере стало тесно, затем подцепили когтями крышку саркофага и легко опустили ее на пол.
В саркофаге лежала старая седая стриго, словно спящая. Время было не властно над ее телом. Впрочем, только время ли? Над ее головой неярко светилась россыпь разноцветных точек — генератор стазиса еще работал, и исправно.
— Позаботилась о своей нетленности, — сказала Илени и, запустив руку в саркофаг, достала свой посох, тоже словно бы сделанный из светящегося изнутри зеленого нефрита.
Она взяла его в руки, закрыла глаза и неожиданно вздрогнула.
Постояв так секунд тридцать, она медленно подняла веки, и в зрачках ее горел красный огонь.
— Все получилось? — спросил я.
— Да, — помедлила с ответом она. — Теперь вся память Ардани у меня. Но посох не дам.
— Да я его и в руки не возьму, — сказал я. — Даже и желания нет.
В магическом зрении он светился тревожным красным светом. Может, я и совладал бы с ним, но зачем он мне? Тем более, не исключено, что эта живая вещь уничтожила бы меня — мощь Древних была слишком велика.
— И правильно, — сказала она. — Это мой посох, посох Тьмы. И вместе с твоим посохом Света он образует единство Равновесия.
— Это ты узнала от него? — спросил я.
— Да. Как ты и предполагал, он сделан на полтыщи лет позже, тоже из материала Древних. И знания в нем, как я предполагаю, немного другие — Мать Ардани постаралась.
— Не будем больше тревожить ее покой, — кивнул я.
Илени согласно кивнула, и стриго поставили крышку саркофага на место. Хлопок крышки, однако, привел в себя шамана, который от такого зрелища вскрикнул и засучил ногами, пытаясь отползти в угол камеры.
— О, человечишка очнулся, — с усмешкой сказала Илени. — Сейчас мы его допросим и узнаем, как отсюда выбраться. Ну что, поговорим?
Судя по выпученным глазам шамана, он не склонен был к душевной беседе.
— Фу, обосрался! — с чувством сказала Илени. — Ну как так можно?
— Он стриго никогда в боевой морфе не видел, — сказал я.
