Для меня оно больше ничего не значит. Отныне в нашей с тобой жизни есть только одна женщина».
И сейчас эта женщина смотрела на него так, что сердце понеслось вскачь, как при весеннем гоне, а пах задубел, причиняя боль.
А, к ресу все!
Он подхватил жену на руки и рванул к дому, не обращая внимания ни на одобрительные выкрики друзей, ни на улюлюканье волков, ни на яркую луну, победно сияющую над площадью.
***
Уже позже, почти под утро, когда мы с Лукасом лежали на кровати в спальне его большого дома, утомленные долгим праздником и страстной ночью, я снова вернулась мыслями к минувшему бою.
И тут же потянулась к висящему на спинке кровати платью.
— Что, катани? — мгновенно встрепенулся Хольм.
— Я совсем забыла про артефакт.
— Какой еще артефакт?
— Тот, который использовали волки Белого клана. У Айраса был артефакт, зачарованный на непобедимость. Но мне удалось вытащить из фигурки сущность. Вот она, — я достала из кармана невидимый, но отчетливо ощущаемый магический каркас.
— Ничего не чувствую, — нахмурился Хольм.
— А так?
Я вложила искорку в ладони мужа.
— Тепло.
Лукас поднял на меня глаза и немного удивленно улыбнулся.
— Я чувствую тепло. Белла, как ты это сделала? Откуда узнала, как достать сущность?
— Да я и не знала. Просто предположила. И все получилось.
— Катани моя, если бы не ты…
Лукас не договорил, но посмотрел так, что я все прочла по его глазам: и благодарность, и понимание, и восхищение, и любовь.
— Лукас, а ты уверен, что Маркус не будет мстить? Такие, как он, не любят проигрывать.
Я невольно поежилась, вспомнив холодный взгляд почти бесцветных глаз.
— Не думай об этом, катани, — отдавая мне искорку, спокойно ответил Хольм. — Все уже улажено.
Хотела бы я быть в этом так же уверена! Что, если это не Рогнеда использовала артефакт для приворота? Что, если это сам Маркус хотел заполучить Лукаса и его клан?
— Перестань, катани, — словно подслушав мои мысли, сказал Лукас. — Не думай о плохом. Все уже позади.
Он притянул меня к себе на грудь и пригладил рукой мои волосы.
— Отдыхай. Тебе нужно набраться сил, — добавил Хольм, и от заботы, прозвучавшей в его голосе, я почувствовала, как в душе что-то дрогнуло.
Никогда раньше я не чувствовала от мужчин поддержки. В отношениях со Славиком я все тащила на себе, он сам был большим ребенком, нуждающимся в опеке. С коллегами по работе приходилось сражаться за место под солнцем, тут уж не до чьей-то заботы.
