Он должен был оказаться рядом с ней намного раньше, чтобы всего этого не случилось.
Он вернулся в колледж. Там он с привычным безразличием принял наказание, которое ему назначили. Он надеялся лишь на то, что оно будет достаточно жестоким, чтобы отвлечь его от картин с запахом крови и боли, которые всплывали у него перед глазами, стоило ему только подумать о Грейс. Однажды он найдет тех, кто это с ней сделал и заставит их на своей шкуре испытать подобное. А пока…"
"Пока ему оставалось только ждать.
В первый день наказания он вышел из холодного корпуса колледжа, и, взяв в автомате стаканчик с кофе, смотрел в темное небо, закинув голову.
Снег продолжал мягко падать с неба, отрезая это место от остального мира. Здесь не было слышно голосов других студентов, и Матиас от этого чувствовал себя так, будто бы уже оказался в персональном аду — один на один с мрачными мыслями, не имея возможности отвлечься от них. Где-то вдалеке хрустнула ветка, и снова повисла звенящая тишина.
Это был первый день наказания, а впереди было еще несколько.
Телефон по-прежнему молчал — и в течение всей этой недели на него не поступит ни одного сообщения, потому что ретранслятор все еще будет сломан. Оставшись без каких-либо новостей Матиас ощущал, как ярость внутри испепеляет оставшиеся чувства, оставляя только мертвенно холодную решимость.
Когда он вернулся обратно в корпус, кофе в стаканчике уже остыл, и пар осел инеем на краях.
В течение всей недели, оставшись один на один со своими мыслями, он не раз еще стоял вот так вечером на улице и уже практически не чувствовал холода.
В последний день наказания он переоделся, выкинул очередной стаканчик с кофе и отправился обратно в жилой корпус. Привычный шум голосов теперь казался ему каким-то чужим и назойливым. Он зашел к ректору, чтобы отметиться, но того не было на месте, а когда он поднимался по лестнице, направляясь к себе в комнату, то его задержали однокурсники, поздравляя с возвращением.
Он смотрел сквозь них, желая избавиться от их внимания и остаться снова в одиночестве.
Он даже особо ничего не сказал в ответ, и хотел было просто пройти мимо, как неожиданно, словно зверь, учуял знакомый запах.
Этого не могло быть.
Похоже, пришло время признать, что у него начались галлюцинации.
Но он, все же, поднял голову и тут же почувствовал, как хрустнули костяшки на его пальцах, когда сжались кулаки.
Мелкий ублюдок был жив.
Он направлялся куда-то, и, встретившись с взглядом Матиаса, заметно вздрогнул.
