Васин же, кряхтя, полез в дыру в заборе, коротко ругнулся, как и Мила зацепился курткой за проволоку, но сумел пробраться внутрь участка без потерь.
– Показывай, что тут у тебя, девочка?
– Вот, – Мила протянула раскрытую ладонь, на которой лежало несколько монет.
– Интере-е-есно. Где, ты говоришь, они лежали?
– Вон там. Там горшок. Кажется, Кактус его разбил.
Кряхтя, Васин встал на одно колено, заглянул в подкоп, вырытый собакой.
– Ничего не видно, гибкость уже не та. Савелий, сынок, посмотри ты.
Мила с интересом смотрела, как архитектор выкрутится из положения, но он оказался на высоте, скинул пальто, сунул ей в руки, присел и, элегантно изогнувшись, посмотрел под фундамент.
– Действительно разбитый горшок с монетами, – доложил он Васину. – Судя по тому, что монеты довольно старинные, это на самом деле клад.
– Что значит, на самом деле? – не поняла Мила.
– Не все, что вы находите в чьем-то огороде, является кладом, – сообщил Савелий. Голос у него звучал назидательно.
– Если, к примеру, кто-то специально спрятал в землю что-то принадлежащее ему, например драгоценности, то кладом это считать нельзя. Определение этого слова можно найти в двести тридцать третьей статье Гражданского кодекса, которая так и называется «Клад». Согласно ей клад – это зарытые в земле или сокрытые иным способом деньги или ценные предметы, то есть ювелирные изделия, драгоценные камни, монеты, но не документы или рукописи. Там же написано, что кладом могут считаться только вещи, собственник которых не может быть установлен либо в силу закона утратил на них право.
– И что делать дальше? – спросила Мила нетерпеливо.
– Да, в принципе, все что хотите, – он вскочил с корточек и потянул у нее из рук свое пальто. – Это зависит от уровня вашей сознательности.
– В смысле? Клад же полагается сдать государству.
– По закону да. Но в Уголовном кодексе, знаете ли, нет статьи за сокрытие клада. Теоретически вы должны сфотографировать свою находку и сообщить о ней в полицию.
Но если этого не сделать, то максимум, что вам грозит, это конфискация найденного. В случае если о ней узнают, разумеется.
Почему-то Миле казалось, что он над ней издевается.
– Я не собираюсь ничего скрывать, – сказала она решительно. – Раз положено сфотографировать, давайте сфотографируем, а потом позвоним в полицию. Мне чужое ни к чему.
– То, что вы высокоморальны, написано у вас на лице, – Савелий галантно поклонился.
