В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Из гаража потайная дверь вела в подвал, где в декабре 2004-го Рябов с Альбертычем проводили наркодопрос заместителя генерального директора фирмы «Мантрейя» господина Сопункова. А доставили его сюда мы с Костей, предварительно нейтрализовав телохранителей (см. «Карта смерти»). Та операция проводилась в строжайшем секрете от коллег по Конторе, и, как выяснилось, не напрасно! Уколотый «сывороткой»[20] Сопунков, помимо прочей информации, выдал опаснейшего «крота» — заслуженного сотрудника нашего отдела подполковника Белявского, которого шеф, кстати, прочил себе в преемники.
Впрочем, я отвлекся…
Час назад я и майор Сибирцев получили от шефа эсэмэски с приказом немедленно явиться на объект № 11.
— Угощайтесь. — Полковник протянул нам термос с кофе, дождался, пока мы выпьем по стаканчику, и в упор спросил: — От Эмира есть новости?!
— Есть, хотя и с запозданием, — ответил я.
— Это не они, — покачал головой полковник. — Я навел подробные справки. В ту ночь в «Центурионе» не было ни одного представителя клана Кадаевых. Более того, на данный момент их вообще в Н-ске нет. В смысле мужчин.
— То есть ни убийство Руслана, ни последующая ликвидация Муслима с Саидом не имеют отношения к кровной мести, — подытожил Сибирцев.
