В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
По слухам, лет пять назад сосед Глущикова по двору, некто Мухамед Юсупов, застал Олега Юрьевича в постели с собственной женой и тут же, «не отходя от кассы», жестоко покарал осквернителя чужих опочивален. Нет, не «кынжалом». Юсупов просто избил Глущикова и… изнасиловал на глазах неверной супруги. Тогда, кстати, Олег Юрьевич еще служил в органах, но почему-то не сумел упрятать за решетку ревнивого джигита…
— Конечно, это всего лишь слухи, но их несложно проверить, — добавил в завершение Рябов. — Адрес Юсупова я вам дам.
— Начинаем прямо сейчас? — Мы с Костей поднялись со стульев.
— Вы правильно поняли, — одобрительно кивнул шеф.
— Обнадеживающее начало, — хмыкнул я. — Ну да ладно, нам не привыкать.
— Дома никому из вас не появляться, — проигнорировав мою реплику, распорядился Рябов. — Корсакову проще, семьи нет, а ты, Константин, позвони жене и предупреди: «Срочно вылетаю в командировку примерно на неделю». Ночевать будете либо здесь, либо на Смоленской, либо на объекте 15.
— Ну, а ежели меня грохнут? Тогда как? — с невинным видом спросил я.
— Тогда Сибирцев подпишется словом «зять». — В глазах полковника мелькнуло откровенное ехидство.
Костя густо покраснел.[23]
— Свои машины оставите тут, в гараже, — как ни в чем не бывало продолжил шеф. — Кому надо, они известны.
— Спасибо, хоть в звании не понизили, — улыбнулся Сибирцев.
— Хватит болтать! — внезапно посуровел Рябов.
