В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
— Правильно, — кивнул шеф. — Скажу более: второй эпизод — типичная зачистка концов, а первый… Гм! Знаете, ребята, по-моему, «Собачий оскал» вовсе не миф. И у нас в Конторе снова завелись «крысы»!
— Ваш кабинет «слушает» тот, кому не положено! — догадался я. — Он узнал о намерении гвардейца разоблачить предателей неким «безотказным способом», переполошился и отправил в «Вавилон» трех убийц из числа своих агентов в диаспоре.
— Все верно, кроме первого пункта. — Рябов заметно помрачнел.
— ?!!
— Ну да, его, родимого, — заметив наше изумление, криво усмехнулся шеф.
"Полковник вручил нам несколько листков с печатными текстами. Затем дополнил кое-что словами. Картина и впрямь получилась прелюбопытная!
1. По результатам баллистической экспертизы, оперативников не задела ни одна из «узишных» пуль, а лейтенанты Овчаренко и Малахов были ранены из «стечкина» водителя «восьмерки».
2. Проверка не выявила никаких намеков на деловые связи Глущикова с чеченцами. Более того, он люто ненавидел всех нохчей без исключения. Правда, не из-за их зверств в первую и вторую РЧВ, а по сугубо личной причине.
