Они скользили и создавали волшебную иллюзию живого огня, а лучи закатного солнца добавляли видимость свечения.
Я застыл, потерял дар речи! Смог только выдохнуть, потому что слова рассыпались и лишились всякого смысла. Осталось только восхищение, желание и море-море любви, которой было слишком много! Она выплескивалась из меня остервенелыми выдохами и кружила голову.
Василиса обернулась. Наверное, я слишком громко появился.
На ней была надета моя рубашка, а под ней… Под ней ровным счетом было ни-че-го.
В глазах потемнело, даже дышать стало трудно. Мышцы налились свинцом.
Я сделал шаг вперед.
— На тебе моя рубашка! — смог выдохнуть.
— Это слишком? — покраснела и отвела взгляд в сторону, даже попыталась стянуть на груди тонкую ткань.
Я не стал останавливать этот жест — такой естественный и женственный. Ей очень шло. Меня всегда в Василисе трогало эта натуральность без вымученной сексуальности напоказ. В ней все было другое — и это заводило безумно. Легкие штрихи ее жестов и намеки на игру, а я уже пылал, сгорал, в кипятке варился!
Слишком жарко.
Дышать нечем…
По вискам скользнула капелька пота.
— Ты молчишь, — заметила Василиса и отступила немного назад, когда я остановился рядом с ней.
— Просто не могу подобрать слова. Это самое красивое, что я видел в своей жизни.
Я легонько провел по ее пальцам своими, прорисовал линии на ладони и поднялся выше, от запястий, до локтей и плеч. Мягко обвел выступающие ключицы и медленно завел пальцы под ворот рубашки.
"
"— Ммм… — выдала мягкий стон Василиса и приникла ко мне.
Она прикоснулась к шее губами, в этот миг внутри меня случился личный Армагеддон!
Я сдвинул ткань вниз, позволив рубашке осесть пышным облаком возле ног Василисы. Ее светлая кожа покрылась мурашками.
— Люблю тебя… Кирилл, — выдохнула Василиса, привставая на цыпочки.
Дрожащий шепот в мои губы.
Я не справился с соблазном, плюнул на желание посмаковать эти мгновения еще немного, иначе бы точно взорвался как несдержанный подросток в свой самый первый, настоящий раз.
Обняв Василису, я приподнял ее над полом. Она с готовностью оплела меня за торс ногами. Еще один соблазн, когда на ней не было совсем ничего, а я был еще чертовски сильно запакован в одежду-броню.
Опустив Василису на кровать, я пытался справиться сразу с несколькими задачами — раздеться и не разрывать объятий. Одному богу известно, как виртуозно я справился с этой задачей.
