А то, как глубоко и громко я простонал, коснувшись ее — готовой и жаждущей, услышали, наверное, и ангелы на небесах, и черти в аду!
Слишком соблазнительно и возвышенно. Разве можно такое сочетать, когда скручивает нутро от похоти, когда одеревенелые мышцы жаждут только резких, глубоких и сильных толчков, а сердце щемит от любви?!
Все в ней, в моей желанной и любимой рыжуле!
Наши языки встретились. Василиса издала приятный звук, может быть, простонала, но по ощущениям, словно замурчала, довольная лаской.
Мои ладони путешествовали по ее телу, запоминая изгибы.
Рисуя каждый из них в памяти так, чтобы не забыть никогда эти волнующие контуры. Она стала женственнее, изящнее…
Какой она будет с круглым животиком?
Черт-черт… Стоило притормозить, слишком жаркой оказалась фантазия.
Видит бог, даже если я не смог наградить Василису ребенком в прошлый раз, в этот она не уйдет от меня, не забеременев!
Страстные ласки быстро набирали обороты и скорость. Василиса быстро осмелела и касалась меня не менее жадно, постоянно звала меня по имени и ластилась, ластилась, раскрывалась, откровенно показывая, насколько ей хорошо со мной.
Боже, как она красива… Распаренная, взмокшая, раскрасневшаяся…
Словом, моя!
И душой, и телом…
Она жадно ловила воздух ртом, когда не хватало дыхания, пленяла мягкими стонами и призывной дрожью тела. Даря ей удовольствие, я сам получал кайф — самый глубокий, самый острый из всех. Он словно эхом разносился по моему телу, и пусть я отодвигал свой финал насколько мог, мысленно, вместе с ней финишировал раз десять, не меньше!
Напряжение возрастало с каждой секундой.
Дыхание? К черту его, мы с Василисой давно задыхались и дышали поцелуями, словно в любимых губах кислорода было больше, чем в разгоряченном воздухе спальни.
Не переставали целоваться, даже когда сердце пошло в отказ от выбранного темпа, закоротило, забилось на предельной частоте. Наши языки продолжали сплетаться, а тела колебались навстречу друг другу с громкими звуками.
Удовольствия стало слишком много — буквально каждая клеточка тела на разрыв.
Натянутый узел предвкушения заплелся до невозможности и завибрировал, мощными пульсациями выдавая порции экстаза. Это состояние было сильное и мощное, тело словно расплавилось, превратилось в поток, конечной целью которого была она, и она, уверен, чувствовала тоже самое, потому что пик был обоюдным.
Волны гуляли по телу так долго, словно минуты превратились в часы.
Сладко-остро по коже ползли мурашки.
