Автор
Чем могут заняться благонравная светская девица и лучший друг ее старшего брата?Пережить худший концерт в истории Англии? Да.Разделить пополам шоколадный торт? Да.Влюбиться друг в друга? Ни за что!Нет, Гонория Смайт-Смит вовсе не мечтает о Маркусе. И конечно же, Маркус Холройд думать не думает о Гонории. Разве это любовь?Это – страстная любовь. Неистовая любовь. Потрясающая любовь!...
Там мисс Пиластер продавала духи, сухие лепестки роз и маленькие свечи с ароматом ванили.
А тут мистер Хиллефорд обрастал плесенью."
"Гонория вздохнула. Все там, а она тут. Весьма символично.
Она задержалась у витрины с книжными новинками, пообещав подругам присоединиться к ним у мисс Пиластер через минуту, максимум через две. Две минуты обернулись пятью, и в тот момент, когда она собиралась перейти через дорогу, хляби небесные разверзлись, вынудив Гонорию искать убежище в единственной нише на южной стороне главной улицы Кембриджа.
Ливень разошелся вовсю. Дождевые струи, с неимоверной силой обрушиваясь на мостовую, отскакивали от булыжника и взрывались в воздухе бесчисленными фонтанчиками брызг. В небе не наблюдалось ни малейшего просвета, напротив, оно стремительно темнело. Гонория нахмурилась. Если она хоть сколько-нибудь разбиралась в английской погоде, в любую секунду мог подняться ветер, и тогда ненадежное укрытие под навесом мистера Хиллефорда станет и вовсе бесполезным.
Чем дольше она всматривалась в отвратительные свинцовые тучи, тем ниже опускались уголки ее губ.
У нее промокли ноги.
Ей было холодно.
К тому же она никогда в жизни не покидала пределов Туманного Альбиона, а значит, действительно разбиралась в английском климате. Следовательно, не пройдет и трех минут, как она окажется в еще более бедственном положении.
Если такое вообще возможно.
– Гонория?
Моргнув от неожиданности, она перевела взгляд с неба на остановившийся перед ней экипаж.
– Гонория!
Знакомый голос.
– Маркус?
О Боже, только этого не хватало.
– Господи, Гонория, – произнес он, по обыкновению, взирая на нее свысока, – ты наверняка продрогла.
Она слегка пожала плечами:
– Сегодня свежо.
– Что ты здесь делаешь?
– Порчу туфли.
– Что?
– Пришла за покупками, – сказала она, указав рукой на галантерейную лавку. – С подругами. И кузинами.
Строго говоря, кузины тоже входили в число подруг. Или подруги в число кузин. Словом, кузин было так много, что они образовывали некое отдельное внушительное сообщество.
Дверца кареты открылась.
– Залезай, – распорядился он.
