Автор
Новая работа — вы куда? Охранник суровым окриком останавливает Алину Морозову. Растерянная и немного нервная девушка вытаскивает из сумки паспорт, но охранник лишь гневнее смотрит, словно предполагая, что она попытается украсть футболку хоккеиста. Алина представляет себя: "Здравствуйте, я Алина Морозова". В этот момент мужской голос из-за охранника приветствует девушку, и атмосфера становится еще более напряженной и загадочной....
Промотала только один матч. Тот самый, который состоялся на следующий день после нашего некрасивого расставания, потому что Влад на первых же секундах сцепился с игроком другой команды и заработал удаление до конца игры. Кажется, для него это все тоже не было таким простым. Но тогда, в поезде, я об этом не думала.
Слезы снова потекли по щекам, и я выключила к чертям этот хоккей. Жаль, что нельзя было так же – нажатием одной кнопки —остановить поток мыслей о Багрове.
Я очень старалась вспоминать только плохое. Как Влад психовал, когда я решила помочь массажистам, как он орал на меня на парковке, как по сути выставил меня перед всей командой какой-то проституткой, но… Но в голову лезло другое.
Влад не вел себя так, как будто ему нужен от меня только секс.
У меня не было ответов на эти вопросы.
После новогодних каникул я вернулась на работу. Зашла на стадион и на этот раз не стала отворачиваться, проходя мимо стенда с фотографией Багрова, а наоборот остановилась и посмотрела ему в лицо. Юный, совсем юный, но в глазах все то же вселенское упрямство, а губы сжаты в жесткую линию.
– Обидел он тебя, девонька? – осторожно спросил Андрей Юрьевич, который, оказывается, какое-то время стоял у меня за спиной, а я и не заметила. Слишком была погружена в свои мысли.
– Обидел, – эхом отозвалась я, решив, что отнекиваться уже нет смысла. Он ведь умный мужик, сам уже обо всем догадался.
– Он не со зла. Владик не такой, – убежденно сказал тренер. Потом вздохнул и добавил: – Но упрямый он как баран, тут ничего не скажу. Извинений ты от него не дождешься.
Я молча пожала плечами.
– Сама сделай первый шаг, – посоветовал Андрей Юрьевич. – Я сначала пытался его учить, еще когда он мелкий совсем был: «Владик, так нехорошо, Владик, надо извиниться, если виноват», а потом понял, что это все бессмысленно, и пошел другим путем. Если он косячил на льду, хамил мне или дрался с кем-то, я просто давал ему двойную нагрузку, а потом спрашивал: «Все понял?», а он кивал и говорил «Понял». Так и работали.
