Всю официальную часть я скучаю.
После хожу рассматриваю образцы ювелирной продукции, которая представлена в витринах.
Сути благотворительности не понимаю, пока не начинается аукционная часть.
В момент, когда я ничего не подозреваю, ко мне подходит девушка с боксом и просит вынуть один упакованный прямоугольник размером со стандартную визитку.
Делаю как меня говорят: достаю, открываю, читаю название лота.
Пока идут торги, выхожу на террасу подышать.
Из мыслей о Парамоне меня отвлекает входящий. Увидев, что это его юрист несколько удивляюсь, но вызов принимаю.
– Здравствуйте, Олег Романович. По какому вопросу звоните? Сразу напоминаю: я в отпуске. С клиентом Парамоновым П.К. согласно договору наши отношения расторгнуты. Рада, что вы в курсе и не забыли, – отвечаю корректно, но твердо.
– Виктория Вольдемаровна, на тысячу процентов с вами согласен. Я просто разбирал документы в офисе, где вы готовились к делу, – ровно объясняет Ширяев. – Осталось много ваших личных вещей. Все собрал в коробку.
Хотел вечером лично вам ее завезти. Ну, если вы не против. Но… Могу и курьером прислать.
– Олег Романович, я сейчас не дома. Если будете мимо ехать, то оставьте у консьержа.
– Ну, я тоже не скоро освобожусь.
–Хорошо, тогда пусть курьер передаст с пояснением, что это для меня.
После утомительного мероприятия и ужина в ресторане, во время которого Теодоро все время пытался уговорить меня поехать в его гостиницу, домой возвращаюсь не слишком поздно, но без настроения.
Улизнуть мне удалось только под благовидным предлогом раннего вылета.
Зайдя в холл парадного, первым делом интересуюсь: передали для меня коробку или нет.
Услышав ответ: “Никто не приезжал. Ничего не передавал”, – поднимаюсь на свой этаж.
Лишь успеваю снять платье и принять душ, как раздается назойливый звонок подъездного домофона.
Обмотавшись полотенцем, выхожу в холл прихожей. В мониторе вижу юриста Парамонова.
Со словами: “Оставьте, пожалуйста, у консьержа”, – открываю дверь и иду в гардеробную.
Накидываю халат на голое тело и вынимаю дорожную сумку.
От размышлений о том, что взять с собой в Питер меня отвлекает блямканье дверного звонка. Чертыхнувшись, иду в прихожую. Снова смотрю в видеодомофон. Опять вижу улыбающееся лицо Ширяева.
Вздыхаю, матерюсь, но дверь открываю…
Глава 43
– Твою мать, – восклицаю и пытаюсь закрыть дверь. Но…
Сделать этот не успеваю, потому что в косяк упирается плечо Парамонова, а в дверь носок его брендовой туфли.
